143 мин чтения

Анархо-бонапартистская утопия «Государства Папича»: марксистский разбор ролика канала Masik

Критический анализ концепции «королевства Лордерон»: деконструкция анархо-капитализма М. Ротбарда, социал-дарвинизма, плоских налогов, откупа от уголовного наказания и софистики вокруг Поппера и Эпикура.

Структурная карта аналитического исследования видеоматериала#

  1. Блок 1 [00:00:00 — 00:02:35]: Методологическая экспозиция автора: апология обывательского сознания, идеалистическая робинзонада и спекуляция на генезисе итальянского фашизма
  2. Блок 2 [00:02:36 — 00:03:29]: Мелкобуржуазный анархо-индивидуализм о сущности государства: вульгарная теория насилия Ч. Тилли и либертарианская утопия М. Ротбарда против материалистической теории классов
  3. Блок 3 [00:03:30 — 00:05:29]: Апология единоличной диктатуры и социальный дарвинизм: софистика с «кораблем дураков» Платона, биологизация неравенства через распределение Гаусса и редукция к «Левиафану» Т. Гоббса
  4. Блок 4 [00:05:30 — 00:07:33]: Идеалистическая утопия надклассового репрессивного аппарата: иллюзия «идеологических стражей» вне материального базиса и миф о чистой меритократии
  5. Блок 5 [00:07:34 — 00:10:50]: Вульгаризация военной экономики и истории войн: фальсификация битвы при Куртре 1302 года и технологический фетишизм в анализе современной войны на истощение
  6. Блок 6 [00:10:51 — 00:13:59]: Политэкономия компрадорского налогового рая: коммерческая интеграция VPN, классовая суть плоской шкалы, мифология кривой Лаффера и легализация игорного капитала
  7. Блок 7 [00:14:00 — 00:18:54]: Классовая юстиция и коммерциализация уголовного права: «закон Талиона» и чикагский экономический империализм Г. Беккера и Р. Познера как узаконенный откуп буржуазии
  8. Блок 8 [00:18:55 — 00:22:41]: Вульгарный индивидуализм и ломброзианский биодетерминизм в криминологии: доктрина «Stand Your Ground» Дж. Локка и фальсификация «триады Макдональда»
  9. Блок 9 [00:22:42 — 00:24:17]: Механистическая редукция права и этики: извращение учения Аристотеля о «золотой середине» и бюрократический формализм в вопросе возраста согласия
  10. Блок 10 [00:24:18 — 00:27:04]: Обскурантизм и апология невежества под маской постструктурализма: эксплуатация концепции М. Фуко для оправдания деградации рабочей силы и софистика «бритвы Хитченса»
  11. Блок 11 [00:27:05 — 00:29:56]: Банкротство буржуазного утопизма и гедонистический солипсизм: антикоммунистическая догма «социальной инженерии» К. Поппера и вульгаризация этики Эпикура
  12. Блок 12: Обобщающий партийный диалектический синтез и практические выводы

Блок 100:00:00 — 00:02:35Методологическая экспозиция автора: апология обывательского сознания, идеалистическая робинзонада и спекуляция на генезисе итальянского фашизма#

Товарно-рыночная детерминация инфотеймента и постмодернистская эстетизация обывательского сознания#

Открывающий фрагмент видеоролика за авторством блогера Masik представляет собой классический образец функционирования современной буржуазной культурной индустрии, где производство идеологических смыслов всецело подчинено алгоритмической логике накопления капитала внимания и монетизации аудитории. Автор с первых секунд откровенно обнажает материальный базис своего интеллектуального предприятия, указывая на коммерческий и медийный успех предыдущего ролика, посвященного разбору бытовых высказываний популярного интернет-стримера Виталия Цаля, известного под псевдонимами Папич и Arthas:

«Привет, котята. 8 месяцев назад я выпустил ролик, где по приколу решил поработать адвокатом дьявола и разобрать рандомные тейки Папича через философию и науку. В итоге это видео стало самым огромным на моём канале, его рестримили, разбирали другие контент-мейкеры, а вы все эти 8 месяцев буквально насиловали мне личку и комменты одним и тем же вопросом: где вторая часть? Проблема была в одном: делать второй раз тупо тир-лист — это скучно и вторично, повторять один и тот же прикол дважды мне не хотелось, поэтому я долго искал угол, под которым можно поднять ставки, и нашёл.» [00:00]

В этой вводной декларации со всей очевидностью проявляется закон движения меновой стоимости на капиталистическом медиарынке: форма и глубина подачи материала определяются отнюдь не объективной научной значимостью предмета исследования, а необходимостью «поднять ставки» ради удержания нормы вовлеченности зрителя и преодоления кризиса перепроизводства однотипного развлекательного контента («делать второй раз тупо тир-лист — это скучно и вторично»). Буржуазный инфотеймент (синтез информации и развлечения) функционирует здесь как механизм идеологической контрабанды. Под маской постироничной игры в «адвоката дьявола» автор конструирует методологический симулякр: отрывочные, хаотичные и зачастую абсурдные реплики мелкобуржуазного рантье от гейминг-индустрии объявляются находящимися на вершине («S-тире») человеческой мысли и возводятся в ранг «собственной полностью продуманной политической доктрины» [00:47]. Диалектика формы и содержания работает в данном случае на систематическое размывание демаркационной линии между строгим теоретическим познанием и стихийным, фрагментированным обывательским рассудком. Нарезая потоковые реплики стримера и монтируя их с портретами классиков философии под динамичный звуковой ряд, создатель ролика формирует у массового зрителя — преимущественно пролетаризированной и мелкобуржуазной молодежи, отчужденной от фундаментального научного образования — ложную гносеологическую установку. Согласно этой установке, сложнейшие законы общественного развития и государственного устройства якобы не требуют систематического научного анализа производственных отношений, а могут быть схвачены на лету из бытовых суждений интернет-кумира путем приклеивания к ним ярлыков из буржуазной академической политологии.

Идеалистический миф о «крушении книжных теорий о реальных людей» и робинзонада генезиса политических идей#

Переходя к конструированию теоретической рамки своего обзора, автор выдвигает фундаментальный историософский тезис, призванный дискредитировать всю предшествующую историю политической мысли и расчистить место для провозглашения спонтанных фантазий стримера вершиной государственного проектирования:

«2 с половиной тысячелетия лучшие умы человечества пытались проектировать идеальное государство: Платон писал свой трактат, Томас Мор выдумывал «Утопию», Гоббс собирал «Левиафана», а Джон Локк закладывал фундамент современной демократии. И у всех у них была одна фундаментальная проблема: как только их красивые книжные теории сталкивались с реальными людьми, система ломалась, тонула в коррупции, бюрократии или крови. Но в июне 2020 года на стриме по PoE работяги из чата на протяжении нескольких часов закидывали Величайшего вопросами о том, как бы он устроил свою страну…» [00:54]

Перед нами рафинированный образец исторического идеализма, помноженного на вульгарный антропологический редукционизм. Во-первых, осуществим независимую эмпирическую и историко-философскую верификацию выдвинутого автором положения. Трактат Платона «Государство» (Πολιτεία, ок. 375 г. до н. э.), «Утопия» Томаса Мора (1516 г.), «Левиафан» Томаса Гоббса (1651 г.) и «Два трактата о правлении» Джона Локка (1689 г.) действительно составляют канонический ряд европейской политической философии. Однако утверждение автора о том, что эти концепции представляли собой априорные «красивые книжные теории», которые затем механически «сталкивались с реальными людьми» и от этого «ломались», является грубейшей фактологической и методологической фальсификацией реального исторического процесса. В действительности ни одна из перечисленных систем не создавалась как оторванный от жизни кабинетный чертеж и не терпела крах из-за мифической несовместимости с абстрактной «природой реальных людей». Каждая из этих доктрин являлась концентрированным идеологическим отражением вполне конкретных материальных производственных отношений и острейших классовых битв своей эпохи: проект Платона выражал реакцию рабовладельческой аристократии на кризис античной полисной демократии; утопический социализм Томаса Мора стал прямым ответом на кровавую экспроприацию английского крестьянства («огораживания») в эпоху первоначального накопления капитала; теории же Гоббса и Локка не только не «сломались», но, напротив, успешно легли в институциональный фундамент буржуазного государства эпохи Английской революции XVII века и Славной революции 1688 года, юридически закрепив диктатуру восходящего класса капиталистов и нового дворянства (джентри). Коррупция, бюрократизм и кровавые войны, в которых тонули и продолжают тонуть буржуазные государства, порождены не несовершенством человеческой натуры, разрушающей идеальные схемы, а имманентными антагонистическими противоречиями капиталистического способа производства, основанного на частной собственности и эксплуатации наемного труда.

Отказываясь от материалистического понимания истории, автор видео воспроизводит классическую просветительскую ошибку, которую исчерпывающе разоблачил К. Маркс еще в «Тезисах о Фейербахе», показав, что «сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений» [1]. Подменяя конкретно-исторического человека, принадлежащего к определенному общественному классу, вневременной обывательской абстракцией «реальных людей», блогер пытается убедить аудиторию, будто бытовое сознание индивида, изолированного в своей квартире за компьютерной игрой, способно преодолеть многовековые противоречия общественного развития. Хронологическая привязка самого первоисточника верифицируется точно: в июне 2020 года во время многочасовой трансляции компьютерной игры Path of Exile (PoE) Виталий Цаль из города Винница действительно отвечал на платные сообщения зрителей (донаты), описывая гипотетическое устройство своего государства под названием «Лордерон» (прямое заимствование вымышленного королевства из игровой вселенной Warcraft III компании Blizzard Entertainment). Однако последующий тезис автора о том, что стример якобы «пришёл к фундаментальным законам политологии абсолютно с нуля» [01:55], представляет собой гносеологическую робинзонаду чистейшей воды. В классовом обществе ни один индивид не мыслит «с нуля» в социальном вакууме. То, что обывателю и его апологетам кажется абсолютно независимым «здравым смыслом» или интуитивным прозрением одиночки, на деле является некритическим воспроизведением господствующих буржуазных идеологических штампов, впитанных через рыночную повседневность, массовую культуру и буржуазную медиасреду. Как указывал В. И. Ленин в работе «Что делать?», в обществе, раздираемом классовыми противоречиями, не может быть внеклассовой идеологии, а стихийное, «самотечное» движение мысли неизбежно попадает в плен господствующей буржуазной идеологии по той простой причине, что она старше по происхождению, всесторонне разработана и обладает неизмеримо большими средствами распространения [2].

Классовая природа фашизма и разоблачение идеалистического мифа об интеллектуальном генезисе корпоративного государства#

Кульминацией методологического невежества в первом блоке выступает пассаж, где автор сопоставляет стихийные авторитарные фантазии стримера с генезисом итальянского фашизма и фигурой Бенито Муссолини:

«Ты сейчас от себя говоришь или Муссолини цитируешь? Рофл, ты думаешь, я знаю хоть одну цитату твоего Муссолини? И в этом заключается вся ирония момента: итальянскому дуче пришлось перелопатить сотни трудов Макиавелли, Сореля и Ницше, чтобы сформулировать доктрину корпоративного государства, а Папич пришёл к фундаментальным законам политологии абсолютно с нуля, потому что если очистить этот спич от донатных перебивок и прогнать его через классическую политологию, римское право и современную институциональную экономику, выяснится страшное: пока он фармил мобов под Винницей, он в прямом эфире сформулировал государственную модель, до которой современная цивилизация просто не доросла.» [01:39]

Произведем строгую фактологическую и историческую проверку утверждения автора о происхождении доктрины итальянского фашизма. Утверждение о том, что Бенито Муссолини якобы лично «перелопатил сотни трудов Макиавелли, Сореля и Ницше, чтобы сформулировать доктрину корпоративного государства», является антинаучным мифом, тиражируемым поверхностной буржуазной публицистикой. Документально установлено и подтверждено первичными историческими источниками, что программный текст «Доктрина фашизма» (La dottrina del fascismo), опубликованный в 1932 году в XIV томе «Итальянской энциклопедии» (Enciclopedia Italiana) за подписью Муссолини, в своей главной теоретико-философской части («Основные идеи») был написан вовсе не Муссолини, а ведущим неогегельянским философом фашистского режима Джованни Джентиле [3]. Сам же механизм «корпоративного государства» (кодифицированный в «Хартии труда» — Carta del Lavoro 1927 года) разрабатывался министром юстиции Альфредо Рокко и идеологами итальянского национал-синдикализма не в результате кабинетного чтения трактатов Никколо Макиавелли, Жоржа Сореля или Фридриха Ницше, а как прагматический инструмент жесточайшего подавления рабочего движения Италии после революционного подъема «Красного двухлетия» (Biennio Rosso 1919–1920 гг.) и ликвидации независимых классовых профсоюзов. Апелляции же к Сорелю, Ницше и Макиавелли служили для итальянских фашистов лишь ретроспективной философской декорацией, призванной придать респектабельность террористической расправе чернорубашечников над пролетариатом по прямому заказу промышленных концернов Севера (ФИАТ, Пирелли, Монтекатини) и крупных аграриев.

Подлинная научная сущность фашизма была исчерпывающе вскрыта марксистско-ленинской теоретической мыслью и зафиксирована в классическом определении XIII пленума ИККИ и докладе Георгия Димитрова на VII Всемирном конгрессе Коммунистического Интернационала в 1935 году:

«Фашизм у власти есть, товарищи, как правильно охарактеризовал его XIII пленум ИККИ, открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала.» [4]

В то же время марксистский анализ четко объясняет, почему неискушенный в книжной философии мелкобуржуазный обыватель, «фармящий мобов под Винницей», совершенно спонтанно, не читая ни строчки из Муссолини или Джентиле, начинает воспроизводить тезисы, поразительно созвучные фашистской идеологии. Материальный секрет этого совпадения кроется в объективном классовом положении мелкой буржуазии и атомизированных слоев современного капиталистического общества. Будучи зажатым между молотом крупного монополистического капитала и наковальней пролетариата, отчужденный индивид испытывает постоянный страх перед деклассированием, презирает продажность буржуазного парламентаризма, но в силу своего индивидуалистического бытия органически враждебен коллективной пролетарской солидарности и социалистической демократии. В результате его стихийный протест против издержек буржуазного строя неизбежно отливается в реакционную мечту о «сильной руке», стоящей над обществом и наводящей железный порядок в интересах сохранения священной частной собственности. Именно эту реакционную мелкобуржуазную утопию, порожденную кризисом капиталистической повседневности, автор видео пытается выдать за откровение, «до которого современная цивилизация просто не доросла», подготавливая почву для перехода к непосредственному разбору антигосударственных и элитаристских аксиом своего героя во втором блоке.


Блок 200:02:36 — 00:03:29Мелкобуржуазный анархо-индивидуализм о сущности государства: вульгарная теория насилия Ч. Тилли и либертарианская утопия М. Ротбарда против материалистической теории классов#

Классовая анатомия обывательского правового нигилизма и отождествления государства с криминальным синдикатом#

Если в первом блоке исследования мы вскрыли, каким образом рыночный инфотеймент возводит стихийное сознание атомизированного интернет-рантье в ранг непогрешимой политической философии, то во втором смысловом узле видеоролика эта идеалистическая методология применяется непосредственно к фундаментальному вопросу всякой общественной науки — вопросу о происхождении и сущности государства. Автор канала Masik начинает конструирование «конституции Лордерона» с пафосной декларации о том, что у его героя якобы полностью отсутствуют «розовые иллюзии» относительно природы государственной власти, и в качестве доказательства приводит архивную нарезку со стрима Виталия Цаля:

«Любое государство начинается с базового вопроса: что это вообще такое и кому здесь принадлежит власть? У самого Папича на этот счёт нет никаких розовых иллюзий. Ещё задолго до проектирования Лордерона он заложил фундамент своей политологии: „Сразу же первая мысль: трахать её можно? Интересно, как они устроены. Многие вещи, которые нелегальны, даже близко не являются плохими. Государство даже хуже мафии, государство и есть мафия“».

Обратим внимание прежде всего на неразрывное единство формы и содержания этого медиафрагмента. Включение в политико-философский разбор грубой гедонистической реплики («Сразу же первая мысль: трахать её можно?») выполняет здесь вполне определенную социально-психологическую функцию: она легитимирует потребительски-хищническое, отчужденное мироощущение мелкобуржуазного обывателя как норму «естественного человека», свободного от лицемерной морали. Следующий за этим тезис стримера — «многие вещи, которые нелегальны, даже близко не являются плохими. Государство даже хуже мафии, государство и есть мафия» — представляет собой кристаллизованный продукт мелкобуржуазного анархо-индивидуализма. С точки зрения диалектического и исторического материализма подобный правовой нигилизм отнюдь не является революционным прозрением. Напротив, это типичная реакция мелкого собственника и самозанятого производителя цифрового контента в условиях периферийного капитализма. Для такого субъекта, получающего доход от индивидуальных транзакций (донатов и рекламных интеграций с онлайн-казино), буржуазное государство предстает исключительно со своей внешней, фискально-полицейской стороны — как паразитический рэкетир, вторгающийся в сферу его частного потребления и изымающий часть дохода в виде налогов или устанавливающий формально-юридические запреты. Обыватель совершенно слеп к тому объективному материальному факту, что само существование его частной собственности, неприкосновенность его банковских счетов, функционирование энергетической и телекоммуникационной инфраструктуры, а также охрана его жилища от экспроприации обеспечиваются именно этим государственным аппаратом принуждения. Отождествляя государство с «мафией», мелкобуржуазный индивидуалист критикует буржуазное государство не слева — не с позиций уничтожения эксплуатации человека человеком, — а справа, с позиций абсолютизации стихийного рынка, освобожденного от любых общественных обременений.

Верификация и критика буржуазной исторической социологии Чарльза Тилли и анархо-капиталистической догматики Мюррея Ротбарда#

Стремясь придать этому примитивному обывательскому брюзжанию видимость академической респектабельности, автор видеоролика прибегает к своему излюбленному софистическому приему — подтягиванию западных университетских авторитетов и идеологов рыночного фундаментализма:

«Звучит как подростковый бунт? Вообще-то это дословный пересказ главной научной работы американского социолога Чарльза Тилли „Война и строительство государства как организованная преступность“, а заодно и манифестов главного теоретика анархо-капитализма Мюррея Ротбарда. Тилли исторически доказал: любое государство выросло из обычного рэкета, где самая сильная банда предлагала крестьянам крышу от других бандитов в обмен на дань, то есть налоги, что лишь подтверждает теорию о том, что в пирамиде потребностей Маслоу существует самая базовая физиологическая потребность человека — уклоняться от налогов».

Произведем строгую фактологическую и библиографическую верификацию приведенных автором утверждений. Во-первых, работа американского исторического социолога Чарльза Тилли (Charles Tilly, 1929–2008) под названием «War Making and State Making as Organized Crime» («Ведение войны и государственное строительство как организованная преступность») действительно существует: это известная глава, опубликованная в 1985 году в академическом сборнике Bringing the State Back In под редакцией Питера Эванса, Дитриха Рушемейера и Теды Скочпол, выпущенном издательством Кембриджского университета [5]. Позднее эти идеи были развернуты Ч. Тилли в монографии 1990 года Coercion, Capital, and European States, AD 990–1992 («Принуждение, капитал и европейские государства, 990–1992 гг. н. э.») [6]. Во-вторых, американский экономист австрийской школы Мюррей Ротбард (Murray N. Rothbard, 1926–1995) в своих программных трактатах «К новой свободе: Либертарианский манифест» (For a New Liberty: The Libertarian Manifesto, 1973) и «Этика свободы» (The Ethics of Liberty, 1982) действительно определял государство как «организацию узаконенного и систематического грабежа» и «криминальную банду в гипертрофированном масштабе» [7]. Наконец, пассаж автора о наличии в «пирамиде потребностей Маслоу» базовой физиологической потребности «уклоняться от налогов» представляет собой очевидную постироничную вульгаризацию: в классической работе американского психолога Абрахама Маслоу «Теория человеческой мотивации» (A Theory of Human Motivation, 1943) и книге «Мотивация и личность» (Motivation and Personality, 1954) к базовым физиологическим потребностям относятся исключительно гомеостатические нужды организма (голод, жажда, сон, дыхание), тогда как фискальные отношения лежат целиком в сфере социально-экономической надстройки.

Однако самое главное заключается в том, что сам автор видео совершает грубейшую методологическую фальсификацию, утверждая, будто Чарльз Тилли «исторически доказал», что «любое государство выросло из обычного рэкета». В действительности исследование Ч. Тилли 1985 года, во-первых, хронологически и географически строго ограничено процессом формирования национальных государств в Западной Европе в период перехода от феодализма к капитализму (XVI–XVII века) и вообще не рассматривает первичный политогенез в Древнем мире (Египет, Месопотамия, Китай, античные полисы). Во-вторых, сам Тилли использовал аналогию с рэкетом (protection racket) как эвристическую метафору в рамках неовеберианской конфликтологии, подчеркивая, что европейские монархи, ведя непрерывные династические и торговые войны, были вынуждены заключать союзы с городской торговой буржуазией, изымая ресурсы у крестьянства и постепенно создавая регулярные армии, казначейства и представительные учреждения. Выдавать эту узкую неовеберианскую модель военно-фискальной трансформации раннемодерной Европы за всеобщий закон происхождения государства как такового («любое государство выросло из обычного рэкета») — значит совершать подлог, подменяя действительную всемирную историю вульгарной социологической схемой.

Что же касается объединения в одну связку исторического социолога Ч. Тилли и ультраправого рыночного фундаменталиста М. Ротбарда, то здесь автор ролика невольно обнажает общую идеалистическую и метафизическую подоплеку буржуазной мысли. И неовеберианская теория «хищнического государства» (predatory state theory, развитая также в рамках новой институциональной экономики Дугласом Нортом и Мансуром Олсоном с его концепцией «стационарного бандита»), и анархо-капитализм Ротбарда покоятся на старой, давно опровергнутой марксизмом буржуазно-социологической «теории насилия» (которую в XIX веке проповедовали Евгений Дюринг, Людвиг Гумплович и Карл Каутский в период своего ренегатства). Вся эта традиция выводит сущность государства из голого военно-политического принуждения («самая сильная банда»), полностью отрывая насилие от экономического базиса общества и игнорируя вопрос о том, на какой ступени развития производительных сил вообще становится возможным существование самой «банды», освобожденной от производительного труда, и из какого материального источника черпается та «дань», которую она изымает.

Диалектико-материалистическая теория происхождения и классовой сущности государства против буржуазной «теории насилия»#

Марксистско-ленинская наука более ста сорока лет назад камня на камне не оставила от вульгарных робинзонад о «государстве-рэкетире». В классическом труде «Анти-Дюринг» Фридрих Энгельс специально подверг всестороннему материалистическому разбору концепцию Е. Дюринга, согласно которой политическое насилие и порабощение являются первичным фактором истории, а экономические отношения — лишь его следствием. Энгельс неопровержимо доказал, что прежде чем «банда» сможет осуществлять рэкет и взимать дань, в обществе должен произойти фундаментальный переворот в материальных производительных силах — труд человека должен стать настолько производительным, чтобы создавать прибавочный продукт сверх того минимума, который необходим для физического поддержания жизни самого работника. Более того, само качество оружия и военной организации, обеспечивающих успех «самой сильной банды», целиком определяется уровнем развития материального производства:

«Насилие является только средством, целью же является, напротив, экономическая выгода. И насколько цель „фундаментальнее“ средства, применяемого для ее достижения, настолько же экономическая сторона отношения является в истории более фундаментальной, чем сторона политическая. <…> Победа насилия основывается на производстве оружия, а производство оружия, в свою очередь, основывается на производстве вообще, следовательно — на „экономической силе“, на „хозяйственном положении“, на материальных средствах, находящихся в распоряжении насилия» [8].

В дальнейшем в фундаментальной работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» (1884 г.) Ф. Энгельс и в гениальном труде «Государство и революция» (1917 г.) В. И. Ленин дали исчерпывающее диалектико-материалистическое объяснение генезиса и сущности государства. На протяжении десятков тысячелетий первобытно-общинного строя люди жили родовыми коллективами без всякого государства, полиции, тюрем и налогов, поскольку низкий уровень производительных сил диктовал общую собственность на средства производства и уравнительное распределение. Лишь с возникновением общественного разделения труда (выделение скотоводства, отделение ремесла от земледелия, появление купечества), ростом производительности труда и возникновением прибавочного продукта родовая община разлагается: появляется частная собственность на средства производства и рабский труд, а общество раскалывается на непримиримые, антагонистические классы — эксплуататоров и эксплуатируемых. Государство возникает отнюдь не как внешний «рэкетир», навязанный мирным труженикам извне шайкой разбойников, а как внутренний, объективно необходимый продукт раскола общества на враждебные классы, как аппарат, создаваемый экономически господствующим классом для удержания в узде эксплуатируемого большинства. Формулируя этот коренной закон исторического материализма в полемике с мелкобуржуазными и буржуазными исказителями марксизма, В. И. Ленин писал:

«Государство есть продукт и проявление непримиримости классовых противоречий. Государство возникает там, тогда и постольку, где, когда и поскольку классовые противоречия объективно не могут быть примирены. И наоборот: существование государства доказывает, что классовые противоречия непримиримы» [9].

Именно это классовое измерение начисто вычеркивается как в анархо-капиталистических манифестах Мюррея Ротбарда, так и в инфотейменте блогера Masik. Зачем либертарианству и современной буржуазной популяризации понадобилась сказка о том, что «государство — это мафия и рэкет»? Затем, чтобы совершить двойную идеологическую диверсию. С одной стороны, объявляя государство единственным источником насилия и грабежа (через налоги), буржуазные идеологи маскируют главный, глубинный грабеж, совершаемый ежедневно и ежечасно на вполне «добровольной» рыночной основе в сфере производства — безвозмездное присвоение капиталистами прибавочной стоимости, созданной неоплаченным трудом наемных рабочих. С другой стороны, сводя сущность государства к «монополии на насилие» вообще (по рецепту Макса Вебера и Чарльза Тилли), автор ролика намеренно затушевывает вопрос: в чьих именно классовых интересах осуществляется это насилие и какую систему собственности оно охраняет?

В финальной фразе второго блока автор совершает показательный логический переход, обнаруживающий всю внутреннюю фальшь мелкобуржуазного антиэтатизма: «И раз уж государство — это неизбежная монополия на насилие, то как им управлять?». Обратите внимание на эту диалектическую метаморфозу: начав с бунтарского анархо-индивидуалистского тезиса «государство — это мафия и хуже мафии», мелкобуржуазная мысль уже через тридцать секунд капитулирует перед «неизбежностью» этой самой «мафии» и ставит вопрос лишь о том, как вручить всю полноту этого насилия единоличному диктатору-суверену. Этот молниеносный кульбит от ультралибертарианского отрицания государства к апологии абсолютной монархии и тоталитарной полицейщины в следующем блоке отнюдь не случаен: он блестяще подтверждает марксистский закон о том, что анархо-капитализм и фашиствующий авторитаризм являются двумя сторонами одной и той же медали — диктатуры частного собственника, смертельно боящегося организованного большинства трудящихся.


Блок 300:03:30 — 00:05:29Апология единоличной диктатуры и социальный дарвинизм: софистика с «кораблем дураков» Платона, биологизация неравенства через распределение Гаусса и редукция к «Левиафану» Т. Гоббса#

От мелкобуржуазного антиэтатизма к культу абсолютного суверена: классовая диалектика бонапартизма и «корабля дураков» Платона#

В финале предшествующего блока мы зафиксировали разительный логический кульбит, совершенный как самим стримером Виталием Цалем, так и его интерпретатором с канала Masik: начав с ультралибертарианского проклятия в адрес государства как «мафии, которая хуже мафии», мелкобуржуазная мысль без малейшего переходного звена капитулирует перед «неизбежной монополией на насилие» и переходит к проектированию жесткой единоличной диктатуры. В третьем смысловом узле видеоролика это противоречие разворачивается в откровенную апологию автократии и человеконенавистнического элитаризма. Блогер начинает с противопоставления стандартных фетишей буржуазно-либерального парламентаризма («всеобщее избирательное право, парламент, разделение властей») безапелляционному требованию единоличной узурпации власти, озвученному стримером:

«В моей стране, во-первых, я был бы самым главным. Я был бы, ну, как-то почти что как король, то есть это было бы почти как королевство. Я был бы самый главный, потому что у меня была максимальная власть, то есть я бы узурпировал вообще всю власть. Количество долбоёбов всегда будет превосходить количество адекватных людей, и тебе придётся идти на компромиссы с долбоёбами. Торжество разума заключается в том, чтобы уживаться с теми, у кого его нет.»

Прежде чем перейти к деконструкции философских костылей, которыми автор видео подпирает эти откровения, проведем обязательную фактологическую и текстологическую верификацию прозвучавших здесь утверждений. Во-первых, фраза «Торжество разума заключается в том, чтобы уживаться с теми, у кого его нет», которую стример с самодовольным видом повторяет дважды под видом собственной мудрости, в действительности является широко растиражированным в интернет-пабликах псевдоафоризмом, ложно приписываемым французскому просветителю Вольтеру (Франсуа-Мари Аруэ); в академическом полном собрании сочинений Вольтера (Œuvres complètes de Voltaire, Oxford, Voltaire Foundation) данная сентенция отсутствует и представляет собой типичный продукт обывательского фольклора социальных сетей. Во-вторых, автор ролика немедленно притягивает к мизантропическому тезису о численном преобладании «долбоёбов» авторитет античной классики:

«2500 лет назад Платон в шестой книге „Государства“ сформулировал притчу о корабле дураков. Представьте корабль в открытом море. Настоящий рулевой, то есть философ, обладающий знаниями навигации… отстранён от штурвала, потому что команда решила выбрать капитана голосованием. Проблема в том, что матросы вообще нихуя не понимают в мореплавании, поэтому они голосуют за того, кто громче всех обещает им раздать побольше вина и еды. В итоге корабль предсказуемо летит на скалы. Разница лишь в том, что Платону приходилось прятать свою мысль за аккуратными морскими метафорами, чтобы обиженная афинская толпа не заставила его выпить яд, как до этого она казнила его учителя Сократа, а Папичу подбирать выражения не нужно, он бьёт прямо в лоб.»

Осуществим строгую историко-философскую проверку этого пассажа. Эмпирически подтверждается, что в шестой книге диалога «Государство» (Раздел 488a–489a) Платон действительно вводит знаменитую аллегорию государственного корабля (в современной западной политологии часто именуемую Ship of Fools или Ship of State), где близорукий и глуховатый судовладелец (олицетворяющий афинский демос) оказывается во власти невежественных и буйных матросов-демагогов, которые опаивают хозяина мандрагорой, захватывают судно, расхищают запасы и третируют единственного истинного кормчего, знающего законы движения звезд и ветров [10]. Подтверждается и исторический факт казни учителя Платона, Сократа, в 399 году до н. э. по приговору афинского суда гелиэи с применением кубка с ядом цикуты (болиголова), что задокументировано в диалогах Платона «Апология Сократа» и «Федон», а также в «Воспоминаниях о Сократе» Ксенофонта. Однако интерпретация этих фактов автором видео представляет собой грубейшую идеалистическую фальсификацию и модернизацию античной истории.

Во-первых, в самом тексте шестой книги «Государства» Платона корабль вовсе не «выбирает капитана голосованием» среди всей команды на равных началах и не «летит на скалы» в результате плебисцита — матросы у Платона добиваются управления судном путем грубого силового давления, интриг и одурманивания судовладельца, а под «матросами» Платон прямо подразумевает не трудящиеся массы вообще, а современных ему афинских политиков-демагогов и софистов, боровшихся за влияние в экклесии (народном собрании). Во-вторых, совершенно антинаучной выдумкой блогера является утверждение, будто Платон «прятал свою мысль за аккуратными морскими метафорами» из страха перед тем, что «обиженная афинская толпа заставит его выпить яд». В действительности в восьмой книге того же самого трактата «Государство» (Разделы 557a–569c) Платон без всяких морских иносказаний, открытым и предельно жестким языком обрушивается на демократический строй, называя его властью невежественной черни и неизбежным прологом к тирании, и никто в Афинах IV века до н. э. не преследовал главу Академии за эти сочинения. Более того, суд над Сократом в 399 году до н. э. был вызван отнюдь не абстрактной ненавистью «тупой толпы» к умному философу, а острейшей политической борьбой в Афинах сразу после свержения кровавой спартанской олигархии «Тридцати тиранов» (404–403 гг. до н. э.), вождем которой был ближайший ученик Сократа и двоюродный дед Платона — Критий, а другим видным участником — дядя Платона Хармид.

Вскрывая подлинный классовый фундамент платоновской аллегории «корабля», марксистско-ленинская история философии показывает, что презрение Платона к ремесленникам, земледельцам и морякам афинского порта Пирей (составлявшим социальную базу античной рабовладельческой демократии) было прямым идеологическим выражением интересов реакционной родовой рабовладельческой аристократии, терявшей свою гегемонию в условиях развития товарно-денежных отношений. Для аристократа Платона физический производительный труд являлся уделом низших существ, лишенных способности к созерцанию вечных эйдосов. В «Капитале» (Том I, Глава XII «Разделение труда и мануфактура») Карл Маркс специально проанализировал классовую сущность общественно-политической доктрины Платона, показав, что даже его учение о разделении труда в государстве было лишь идеализированным слепком с египетского кастового строя, подчиненным задаче увековечения господства эксплуататорской верхушки [11]. Когда современный интернет-стример и его апологет Masik отождествляют трудящееся большинство человечества с «долбоёбами» и «невежественными матросами», они воспроизводят именно эту рабовладельческую и буржуазно-элитаристскую аксиому: эксплуатируемая масса объявляется неспособной к самоуправлению по своей природе, дабы оправдать узурпацию власти в руках «исключительного индивида». При этом классовая разница между античным аристократом и современным мелкобуржуазным обывателем порождает фарсовый контраст: если Платон требовал для своих правителей-философов десятилетий строжайшей математической и диалектической выучки и полного отказа от частной собственности и золота, то новоявленный «король Лордерона» претендует на абсолютную власть, опираясь на восемь классов средней школы и накопленный капитал от рекламы онлайн-казино. Это классическое проявление мелкобуржуазного бонапартизма, анатомированное К. Марксом в работе «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта»: отчаявшийся мелкий буржуа, видя разложение буржуазного парламентаризма, жаждет прихода «сильного человека» над классами, который силой штыка защитит его маленькую собственность от социальных потрясений [12].

Математическая мистификация социального неравенства: злоупотребление нормальным распределением Гаусса и теоремой медианного избирателя#

Однако апелляции к античной рабовладельческой философии кажется автору видеоролика недостаточно убедительной для современной аудитории, воспитанной в духе сциентистского фетишизма. Поэтому вслед за Платоном в ход пускается тяжелая артиллерия псевдонаучного биологизаторства и буржуазной эконометрики:

«Математический факт: распределение интеллекта и компетенций в обществе подчиняется нормальному распределению Гаусса. Проще говоря, некомпетентного большинства всегда статистически больше, чем узких специалистов. Логично? В демократии политик вынужден подстраиваться под медианного избирателя, то есть, словами Артаса, идти на компромисс с теми, у кого нет разума, заниматься популизмом и думать только о том, как переизбраться через 4 года. Узурпируя власть в руках одного монарха-суверена по заветам „Левиафана“ Гоббса, Папич одним махом отрубает главную болезнь демократии — популизм. Ему не нужно врать толпе, чтобы удерживать трон.»

Перед нами образцовый пример того, как буржуазная идеология использует математический аппарат теории вероятностей для натурализации и оправдания классового господства. Проведем строгую математическую и естественно-научную верификацию выдвинутого автором тезиса. Нормальное распределение вероятностей (распределение Гаусса — Лапласа), открытое Абрахамом де Муавром в 1733 году и детально разработанное Пьером-Симоном Лапласом (1778 г.) и Карлом Фридрихом Гауссом (1809 г.) для анализа ошибок астрономических и геодезических измерений, задается плотностью вероятности случайной величины XXX:


f(x) = \frac{1}{\sigma \sqrt{2\pi}} \exp\left( -\frac{(x - \mu)^2}{2\sigma^2} \right)
f(x)=1σ2πexp⁡(−(x−μ)22σ2) f(x) = \frac{1}{\sigma \sqrt{2\pi}} \exp\left( -\frac{(x - \mu)^2}{2\sigma^2} \right)

В этой формуле величина \muμ\mu представляет собой математическое ожидание (среднее значение признака в генеральной совокупности, которое в симметричном распределении совпадает с медианой и модой), а параметр \sigmaσ\sigma обозначает среднеквадратическое (стандартное) отклонение, характеризующее меру разброса значений вокруг среднего. В чем же состоит фундаментальный научный подлог, который совершает автор видеоролика, перенося эту формулу на «распределение интеллекта и компетенций в обществе»?

Во-первых, с точки зрения самой математической статистики и психометрии утверждение о том, что коэффициент интеллекта (IQ) «по природе» подчиняется нормальному распределению Гаусса, является грубой методологической инверсией (кругом в доказательстве). Психометрические тесты IQ (начиная со шкалы Стэнфорд — Бине и тестов Дэвида Векслера) искусственно конструируются и калибруются составителями таким образом, чтобы результаты выборки ложились на гауссову колоколообразную кривую с заданным средним значением \mu = 100μ=100\mu = 100 и стандартным отклонением \sigma = 15σ=15\sigma = 15. Следовательно, гауссиана здесь есть не объективный биофизический закон человеческого мозга, открытый в природе, а заложенный самими тестологами математический артефакт процедуры измерения. Выдающийся американский биолог-эволюционист и историк науки Стивен Джей Гулд в своем фундаментальном труде «Ложное измерение человека» (The Mismeasure of Man, 1981), специально посвященном разоблачению статистических махинаций социал-дарвинистов и авторов расистского бестселлера «Колокольная кривая» (The Bell Curve Р. Херрнштейна и Ч. Мюррея, 1994), документально доказал, что овеществление (реификация) абстрактного статистического показателя ggg-фактора в единую врожденную физическую сущность «интеллекта» является псевдонаучной фикцией, призванной списать социальную обездоленность эксплуатируемых классов и угнетенных рас на их якобы генетическую неполноценность [13].

Во-вторых, автор ролика допускает элементарную логико-математическую ошибку даже внутри собственной гауссовской схемы. В симметричном нормальном распределении около 68{,}27\%68,27%68{,}27\% всей популяции находится в пределах одного стандартного отклонения от среднего (\mu \pm \sigmaμ±σ\mu \pm \sigma), а ровно половина (50\%50%50\%) располагается выше медианы \muμ\mu. Однако блогер, механически склеивая в одну фразу «интеллект» и «узкие компетенции», объявляет всех людей, находящихся в центральной части распределения (и ниже верхнего хвоста кривой), «некомпетентным большинством» и людьми, «у которых нет разума» («долбоёбами» в терминологии стримера). Тем самым специфическое профессиональное разделение труда (существование «узких специалистов» в медицине, инженерии, навигации и т. д.) мошеннически отождествляется с общей биологической способностью человека к разумному мышлению. Но ведь любой «узкий специалист» (например, хирург или квантовый физик) точно так же не является узким специалистом в тысяче других отраслей — в агрономии, металлургии, судовождении или строительстве! Если следовать софистике автора, то абсолютно каждый человек, включая самого «короля Лордерона», в 99{,}9\%99,9%99{,}9\% вопросов государственного управления принадлежит к «некомпетентному большинству». Более того, распределение реальных профессиональных компетенций и научных знаний в капиталистическом обществе подчиняется вовсе не естественному биологическому распределению Гаусса, а жесткому классовому распределению материальных условий жизни, свободного времени и доступа к качественному образованию. То, что буржуазный идеолог выдает за биологическую тупость массы, есть результат векового материального и духовного отчуждения наемного работника, прикованного капиталом к изнурительному труду ради выживания.

В-третьих, обратимся к верификации упомянутой автором «теории медианного избирателя» (median voter theorem). Эта концепция действительно является одной из центральных аксиом буржуазной теории общественного выбора (Public Choice Theory): математически она была сформулирована экономистом Гарольдом Хотеллингом в 1929 году (модель пространственной конкуренции), развита Дунканом Блэком в 1948 году и превращена в политологическую догму Энтони Даунсом в книге «Экономическая теория демократии» (An Economic Theory of Democracy, 1957) [14]. Согласно теореме Блэка — Даунса, если предпочтения избирателей однопиковы и расположены вдоль одной идеологической оси, то в мажоритарной двухпартийной системе конкурирующие политики неизбежно сдвигают свои программы к позиции медианного избирателя, чтобы максимизировать число голосов. Блогер Masik некритически принимает эту вульгарную рыночную модель за чистую монету и делает вывод: буржуазные политики лгут и занимаются популизмом потому, что они якобы вынуждены «подстраиваться под тупого медианного избирателя».

Марксистско-ленинская наука полностью опровергает эту лицемерную клевету на народные массы. В условиях капитализма буржуазные партии и президенты служат вовсе не «медианному избирателю» (то есть среднестатистическому трудящемуся), а финансовой олигархии и монополистическому капиталу, которые финансируют избирательные кампании, владеют медиаимпериями и формируют повестку дня. Как показали даже современные эмпирические исследования американских политологов Мартина Гиленса и Бенджамина Пейджа из Принстонского и Северо-Западного университетов (проанализировавших 1779 политических решений в США за период 1981–2002 гг.), статистическое влияние предпочтений медианного гражданина на принятие реальных законов в буржуазной демократии близко к абсолютному нулю, тогда как воля экономических элит и корпоративных лоббистов реализуется с математической закономерностью [15]. Популизм и предвыборная ложь в буржуазной демократии существуют не потому, что политики «прогибаются» под глупую толпу, а ровно наоборот — потому что правящий класс капиталистов вынужден каждые четыре года обманывать эксплуатируемое большинство, маскируя диктатуру буржуазии фальшивыми обещаниями всеобщего благоденствия. В. И. Ленин в работе «Государство и революция» дал классическое определение этого механизма:

«Раз в несколько лет решать, какой член господствующего класса будет подавлять, раздавлять народ в парламенте, — вот в чем настоящая суть буржуазного парламентаризма, не только в парламентарно-конституционных монархиях, но и в самых демократических республиках.» [16]

Иллюзия «независимого Левиафана»: почему монарх-узурпатор Т. Гоббса не избавляет общество от классового диктата и лжи#

Наконец, подвергнем научной проверке и деконструкции заключительный тезис третьего блока, согласно которому узурпация власти единоличным монархом «по заветам „Левиафана“ Гоббса» якобы «одним махом отрубает главную болезнь демократии — популизм», поскольку диктатору «не нужно врать толпе, чтобы удерживать трон». С фактической стороны трактат английского философа-материалиста Томаса Гоббса «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского» (Leviathan or The Matter, Forme and Power of a Common-Wealth Ecclesiasticall and Civil, 1651) действительно обосновывает необходимость передачи гражданами своих естественных прав абсолютному суверену (монарху или собранию) ради прекращения «войны всех против всех» (bellum omnium contra omnes) и обеспечения гражданского мира и безопасности собственности [17]. Однако попытка автора видео представить гоббсовского суверена (и его карикатурную копию в лице «короля Артаса») как демиурга, абсолютно свободного от необходимости идеологического манипулирования массами и стоящего над корыстными интересами, обнаруживает полное непонимание материальной природы политической власти.

Во-первых, сам Томас Гоббс создавал «Левиафана» в разгар Английской буржуазной революции (в 1651 году, вскоре после казни короля Карла I и установления индепендентской республики Оливера Кромвеля). Гоббсовский абсолютизм был отнюдь не феодально-патриархальной прихотью одиночки, а жесткой рационалистической программой сильного буржуазного государства, призванного сокрушить феодальную раздробленность, подчинить англиканскую и пресвитерианскую церковь светской власти и гарантировать бесперебойное функционирование рыночных договоров и частной собственности. Во-вторых, ни один абсолютный монарх или фашистский диктатор в истории человечества никогда не правил и не может править в социальном вакууме, опираясь исключительно на личную волю. Упразднение выборного парламента вовсе не отменяет ни классовой борьбы, ни необходимости идеологической обработки населения: место парламентской демагогии при автократии неизбежно занимает тотальная государственная пропаганда, полицейский террор и подкуп преторианской гвардии.

Именно здесь, в точке перехода от абстрактной фигуры единоличного узурпатора к материальному механизму осуществления его диктатуры, идеалистическая конструкция «королевства Лордерон» наталкивается на свое следующее неразрешимое противоречие. Если «король» сосредоточил в своих руках всю полноту власти над миллионами людей, которых он открыто презирает и считает лишенными разума, то каким физическим способом этот одиночка, сидящий за компьютером, заставит общество подчиняться своим указам и собирать налоги? Ему неизбежно потребуется колоссальный аппарат вооруженного насилия — полиция, спецслужбы, суды и бюрократия. О том, как автор видеоролика и его герой пытаются разрешить вековую проблему продажности и классовой природы этого репрессивного аппарата с помощью идеалистической сказки о «бескорыстных идеологических стражах», пойдет речь в четвертом блоке нашего исследования.


Блок 400:05:30 — 00:07:33Идеалистическая утопия надклассового репрессивного аппарата: иллюзия «идеологических стражей» вне материального базиса и миф о чистой меритократии#

Классовая слепота вопроса «Quis custodiet ipsos custodes» и идеалистическая утопия платоновского сословия «стражей»#

В финале предшествующего блока мы установили, что апология единоличной узурпации власти («Левиафана») как средства спасения от буржуазного популизма неизбежно упирается в материальный вопрос о механизме физического принуждения: единоличный суверен не способен удерживать в повиновении миллионы людей без разветвленной машины вооруженного насилия — полиции, судов, армии и чиновничества. Именно это объективное противоречие между абстрактным всевластием автократа и реальным бытием его карательного аппарата заставляет автора канала Masik в четвертом смысловом узле обратиться к классической дилемме политической философии и предложить рецепт ее разрешения устами Виталия Цаля:

«Но тут возникает второй классический вопрос политологии: Quis custodiet ipsos custodes? Кто будет сторожить самих сторожей? Ведь любой монарх опирается на силовиков, а силовики неизбежно превращаются в карьеристов и начинают грабить население. Как решает эту проблему Папич? „Полиция… я постарался бы их сделать как можно более сильными и чтобы там работали идеологические, короче, люди, не карьеристы, а для которых самое главное — это справедливость. Чтоб там люди как бы идеологически правильно подобраны были, чтобы у них был приоритет не пойти там карьеру себе устроить и потом наворовать денег, а сделать, ну, как бы справедливо в державе“».

Осуществим прежде всего строгую историко-филологическую и теоретическую верификацию выдвинутых здесь автором положений. Крылатое латинское выражение «Quis custodiet ipsos custodes?» («Кто устережет самих сторожей?») действительно принадлежит римскому поэту-сатирику Дециму Юнию Ювеналу и содержится в его знаменитой VI сатире («Против женщин», стихи 347–348, начало II века н. э.) [18]. Однако в подлинном историческом тексте Ювенала эта фраза имела отнюдь не государственно-политологический, а сугубо бытовой, патриархально-семейный смысл: сатирик высмеивал тщетность попыток римских мужей запереть своих жен под замок и приставить к ним стражу, поскольку развратная жена первой же совратит и подкупит самих евнухов-охранников. В ранг фундаментальной проблемы контроля над репрессивным аппаратом государства эта формула была возведена гораздо позже буржуазной политической мыслью и институциональной экономикой (в частности, Леонидом Гурвицем в его нобелевской лекции 2007 года о дизайне экономических механизмов). В то же время сам вопрос о предотвращении вырождения вооруженных защитников государства в хищных грабителей собственного народа действительно ставился античной философией — а именно Платоном в третьей и четвертой книгах трактата «Государство» (Разделы 414b–421c), к которому немедленно апеллирует блогер:

«В чате сразу начали гнать про тоталитаризм, хотя на самом деле Папич только что изобрёл сословие стражей всё того же Платона. В идеальном государстве Платона общество делится на три класса: ремесленники — те, кто зарабатывают деньги, стражи — армия и полиция, и правители-философы. Гениальность идеи в том, что в современном мире в полицию и суды идут по тем же правилам, что и в бизнес: ради зарплаты, пенсии, льгот и карьерного роста. То есть система изначально привлекает людей с материальной мотивацией, а потом удивляется, почему они берут взятки. Папич предлагает фундаментальный фильтр: силовой аппарат формируется не по принципу карьерной лестницы, а как идеологический орден. Если твоя цель — деньги, ты идёшь в бизнес, но если ты идёшь в силовые структуры Лордерона, твоя единственная валюта — это концепт справедливости».

Проверим фактическое соответствие между тем, что утверждает Платон в своем аутентичном тексте, и тем, как эту концепцию препарируют стример и его комментатор. В диалоге «Государство» (Книга III, 416d–417b; Книга IV, 419a–421c) Платон действительно разделяет полис на три касты (философы-правители, воины-стражи — φύλακες, и демиурги — земледельцы, ремесленники и торговцы). Однако Платон, будучи несравненно более глубоким мыслителем, чем современные рыночные публицисты, прекрасно понимал, что одних лишь призывов к «идеологии» и «правильному подбору людей» совершенно недостаточно, чтобы удержать вооруженное сословие от грабежа безоружных граждан. Чтобы стражи не превратились из сторожевых псов в хищных волков, Платон вводит для них жесточайший материально-экономический режим — так называемый «казарменный коммунизм» рабовладельческой аристократии: стражам категорически запрещено иметь какую бы то ни было частную собственность, дома, земельные участки, семьи, а также прикасаться к золоту и серебру или даже входить под крышу, где хранятся драгоценные металлы; они живут общим лагерем и получают от третьего сословия лишь натуральное довольствие в объеме, строго необходимом для поддержания боеспособности [10].

Автор же видеоролика совершает вопиющую фигуру умолчания и методологическую фальсификацию: он берет у Платона внешнюю этическую вывеску («служение справедливости вместо погони за деньгами»), но полностью выбрасывает материальное условие, на котором у самого Платона держалась эта конструкция, и пытается встроить «бескорыстный идеологический орден силовиков» в самое сердце рыночно-капиталистического общества («если твоя цель — деньги, ты идёшь в бизнес»)! Перед нами образец самой плоской субъективно-идеалистической робинзонады, вчистую игнорирующей базисный закон исторического материализма об определяющей роли общественного бытия по отношению к общественному сознанию. В реальном капиталистическом обществе, где всеобщей мерой человеческого достоинства, власти и потребления выступает товар и деньги, где крупный и мелкий бизнес («ремесленники» по лукавой терминологии блогера) ежедневно аккумулирует прибавочную стоимость и купается в роскоши, требовать от полицейских, судей и следователей, чтобы их «единственной валютой был концепт справедливости», — значит проповедовать пустейшую мелкобуржуазную маниловщину.

Во-первых, чем будут физически питаться, во что одеваться и где жить эти «идеологические силовики» в товарной экономике Лордерона? Если им не платят высокую зарплату, пенсии и льготы (поскольку материальная мотивация объявлена порочной), то вооруженный человек с правом ареста и следствия, поставленный над миллионерами и корпорациями, в первые же сутки конвертирует свою монополию на насилие в теневую ренту — то есть в вымогательство и взятки неизмеримо более крупных масштабов. Во-вторых, сам «концепт справедливости», о котором с пафосом вещают Виталий Цаль и Masik, в классовом обществе никогда не является и не может являться абстрактной надклассовой категорией. Как исчерпывающе доказал Фридрих Энгельс в работе «К жилищному вопросу» (1872–1873 гг.), разоблачая мелкобуржуазного социалиста Пьера-Жозефа Прудона, пытавшегося сконструировать идеальное общество из «вечной справедливости»:

«Но эта справедливость всегда представляет собой лишь идеологизированное, вознесенное на небеса выражение существующих экономических отношений либо с их консервативной, либо с их революционной стороны. Справедливость греков и римлян находила справедливым рабство; справедливость буржуа 1789 г. требовала устранения феодализма, объявленного несправедливым… Представление о вечной справедливости изменяется, таким образом, не только в зависимости от времени и места, но оно различно даже у разных лиц…» [19].

В государстве частной собственности и наемного труда «справедливость» полицейского аппарата объективно сводится к охране богатства капиталистов и самого монарха-рантье от посягательств неимущих. Призыв же комплектовать полицию «идеологически правильными фанатиками» вместо обычных наемных служащих имеет в истории ХХ и XXI веков вполне конкретный и зловещий материальный референт — это создание преторианских партийно-карательных формирований фашистского типа (таких как чернорубашечники MVSN в Италии или СС в гитлеровской Германии). Примечательно, что даже эти ультраидеологизированные ордена в условиях сохранения капиталистического базиса мгновенно погрязли в чудовищной коррупции, мародерстве, захвате предприятий и дележе награбленного имущества.

Более того, как показала классическая марксистско-ленинская теория государства, сам факт выделения «особых отрядов вооруженных людей» (полиции, жандармерии, постоянной армии), стоящих над обществом и отчужденных от вооруженного народа, является главным признаком эксплуататорского государства. В работе «Государство и революция» В. И. Ленин, опираясь на анализ Ф. Энгельса и исторический опыт Парижской Коммуны 1871 года, вскрыл материальный корень неизбежного перерождения любого привилегированного чиновничье-полицейского аппарата в касту карьеристов и паразитов. Единственным действительным, материалистическим способом покончить с карьеризмом и продажностью государственного аппарата является отнюдь не утопический отбор «идеологических святых» единоличным диктатором, а пролетарская революция, которая ломает буржуазную государственную машину и вводит конкретные экономические и политические меры рабочего контроля, сформулированные К. Марксом и В. И. Лениным:

«Полная выборность, сменяемость в любое время всех без изъятия должностных лиц, сведение их жалованья к обычной „заработной плате рабочего“, эти простые и „само собою понятные“ демократические мероприятия, объединяя вполне интересы рабочих и большинства крестьян, служат в то же время мостиком, ведущим от капитализма к социализму.» [20]

Миф о «холодной меритократии» и объективная неизбежность бюрократического фаворитизма при единоличной диктатуре#

Во второй части четвертого блока автор видеоролика пытается разрешить еще одно острейшее противоречие абсолютистской власти — проблему формирования высшего управленческого окружения монарха, непотизма (кумовства) и фаворитизма. В качестве неопровержимого доказательства того, что в вымышленном королевстве Лордерон кадровая политика будет строиться исключительно на принципах чистой эффективности, приводится курьезный диалог стримера с платным донатером:

«При этом на первой же минуте Папич уточняет, что у короля всё-таки будут советники, и тут же в прямом эфире показывает, как в Лордероне работает кадровая политика и борьба с кумовством, когда один из донатеров пытается выслужиться перед монархом: „Не забудьте, что я первым присягнул вам на верность, я хочу стать вашей правой рукой, правым яйцом или кем там ещё“. — „Не нужно правым яйцом, хотя рукой тоже, в принципе, не нужно“. Посмотрите на эту холодную меритократию! Пока в реальной политике правители веками раздают министерские портфели своим спонсорам, друзьям, родственникам и тем, кто вовремя подлизал на выборах, король Лордерона на корню рубит институт фаворитизма: никаких правых рук, никаких левых яиц, лесть и ранняя присяга не дают тебе иммунитета и даже должности при дворе».

Прежде всего проведем строгую историко-социологическую и понятийную верификацию термина «меритократия» (meritocracy — букв. «власть достойных», от лат. meritus — достойный и др.-греч. κράτος — власть), которым автор с таким некритическим восторгом награждает капризную отповедь стримера зрительскому донату. Фактологическая проверка показывает, что сам термин «меритократия» был введен в научный и политический оборот английским социологом и лейбористским политиком Майклом Янгом (Michael Young) в его знаменитой сатирической антиутопии 1958 года «Возвышение меритократии: 1870–2033» (The Rise of the Meritocracy, 1870–2033: An Essay on Education and Equality) [21]. Поразительная ирония истории, о которой не подозревает автор видеоролика, заключается в том, что Майкл Янг создавал понятие «меритократия» с сугубо негативным, разоблачительным смыслом! В книге Янга описывалось мрачное будущее классового общества, где правящая элита узаконивает свое господство по формуле I + E = MI+E=MI + E = M (Интеллект плюс Усилие равно Меритократия), окончательно лишая низшие классы даже морального права на протест, поскольку беднякам внушают, будто их нищета является строгим следствием их собственной глупости и лени. Позднее, в статье 2001 года в газете The Guardian («Down with meritocracy»), сам Майкл Янг прямо возмущался тем, как буржуазные политики и идеологи (от Тони Блэра до неолиберальных публицистов) перевернули его сатирический термин с ног на голову, превратив «меритократию» в апологетическую ширму для легитимации капиталистической олигархии.

Но еще более нелепой выглядит попытка блогера вывести торжество «холодной меритократии» и «уничтожение института фаворитизма» из того факта, что стример на словах отверг шуточное предложение анонимного зрителя из интернета стать его «правой рукой». Здесь методологический идеализм автора достигает своего апогея: институциональное явление фаворитизма, непотизма и клиентелизма в государственном аппарате трактуется им как следствие субъективной моральной слабости правителей, падких на грубую лесть, а грубый отказ одиночки-мизантропа делиться властью выдается за решение проблемы государственного управления.

Если же мы применим к этой ситуации научный метод исторического материализма, то обнаружим, что в условиях единоличной диктатуры (абсолютной монархии или бонапартистского режима) фаворитизм, камарилья и кумовство являются не случайным моральным дефектом, а объективным, железным законом функционирования власти. В самом деле: каким образом единоличный узурпатор, отвергающий любые выборные и коллегиальные институты, будет назначать и контролировать министров, советников и генералов («у короля всё-таки будут советники»)? В отсутствие демократического контроля снизу, гласности и подотчетности должностных лиц трудящимся единственным критерием отбора и выживания любого советника при дворе автократа неизбежно становится личная лояльность суверену и способность угадывать его капризы. Даже если диктатор субъективно ненавидит грубых льстецов и искренне желает набрать «справедливых профессионалов», сама материальная структура бесконтрольной единоличной власти мгновенно порождает вокруг трона закрытую бюрократическую клику, которая монополизирует потоки информации, поступающие к правителю, интригует против конкурентов и превращает государственные должности в кормления.

Карл Маркс в своей фундаментальной работе 1843 года «К критике гегелевской философии права» дал классический диалектико-материалистический анализ государственной бюрократии при монархическом режиме, камня на камне не оставляющий от иллюзий о «надклассовом меритократическом аппарате»:

«Бюрократия имеет в своем обладании государство, спиритуалистическую сущность общества: это есть ее частная собственность. Всеобщий дух бюрократии есть тайна, таинство. Соблюдение этого таинства обеспечивается в ее собственной среде ее иерархической организацией, а по отношению к внешнему миру — ее замкнутым корпоративным характером. Открытый дух государства, а также и государственное мышление представляются поэтому бюрократии предательством по отношению к ее тайне. Авторитет есть поэтому принцип ее знания, и обоготворение авторитета есть ее образ мыслей. Но в самой бюрократии спиритуализм превращается в грубый материализм, в материализм слепого подчинения, веры в авторитет, в механический материализм заученных и неизменных действий, принципов, воззрений, традиций. Что касается отдельного бюрократа, то государственная цель превращается в его личную цель, в погоню за чинами, в делание карьеры.» [22]

Таким образом, попытка автора видеоролика сконструировать внутренний фундамент «государства Лордерон» из сочетания абсолютной личной диктатуры, «бескорыстного идеологического ордена полицейских» и «холодной меритократии» терпит полное теоретическое крушение при первом же соприкосновении с материалистической наукой об обществе. Оторвав политическую надстройку от экономического базиса и классовой структуры, блогер выдает реакционную полицейскую утопию за венец политологической мысли. Однако любое классовое государство существует не в безвоздушном пространстве: помимо аппарата внутреннего подавления («полиции и советников»), оно вынуждено вести вооруженную борьбу на внешней арене. Именно поэтому в пятом блоке автор переходит от утопии внутренней полицейщины к анализу военной доктрины и военной экономики, пытаясь задним числом объявить невежественные рассуждения стримера о средневековом оружии гениальным пророчеством о характере современной войны на истощение.


Блок 500:07:34 — 00:10:50Вульгаризация военной экономики и истории войн: фальсификация битвы при Куртре 1302 года и технологический фетишизм в анализе современной войны на истощение#

Мелкобуржуазный пацифизм против всеобщей воинской повинности и обывательская робинзонада о «крестьянине с копьём»#

В предшествующем, четвертом блоке исследования мы вскрыли полную теоретическую несостоятельность попытки автора канала Masik сконструировать внутренний карательный аппарат «королевства Лордерон» на базе идеалистической утопии о «бескорыстных идеологических стражах» и «холодной меритократии» при абсолютном суверене. Однако любое эксплуататорское государство, будучи аппаратом классового насилия внутри страны, неизбежно выступает одновременно субъектом вооруженного соперничества на международной арене, что требует создания военной машины и оборонно-промышленного базиса. Переходя в пятом блоке к проектированию военной доктрины своего героя, автор начинает с безапелляционного одобрения отказа стримера от призывной армии в пользу исключительно наемного, профессионального войска, а затем пытается реабилитировать один из самых невежественных интернет-мемов с участием Виталия Цаля:

«О’кей, с внутренней властью разобрались, но чтобы Лордерон не захватили соседи, государству нужна военная доктрина. На стриме Папич говорит, что армия должна быть строго профессиональной — никакого призывного рабства и потерянных лет жизни. Но чтобы понять, как именно воюет армия Артаса, нужно вспомнить его самый легендарный и самый высмеянный в интернете военный тейк — тот самый спор про крестьянина с копьём и рыцаря в латах: „Как сделать максимально опасного воина, который нихуя не умеет? Берём простого крестьянина, который вообще ничего не умеет, и мы его обучаем работать с копьём там 2 недели — всё, отправляем на войну. Крестьянин с копьём затыкает кого угодно, блядь, любого элитного бойца, рыцаря, который там 10–15 лет тренировался“».

Осуществим прежде всего классовую и логическую деконструкцию этого исходного противоречия, которое автор видеоролика не замечает даже на уровне формальной логики. В первой фразе утверждается, что армия Лордерона «должна быть строго профессиональной — никакого призывного рабства». Использование либертарианского клише «призывное рабство» отражает здесь классический страх мелкобуржуазного индивидуалиста и рантье перед любыми общественными повинностями, способными оторвать его от частного гедонистического потребления. При этом марксистско-ленинская военная наука (в частности, труды Ф. Энгельса «Армии Европы» и «Может ли Европа разоружиться?», а также работы В. И. Ленина «Войско и революция» и «Падение Порт-Артура») всегда строго разграничивала классовую сущность военной службы: в буржуазном и полуфеодальном государстве казарма действительно служит школой муштры для превращения рабочих и крестьян в послушных палачей собственного народа и пушечное мясо империалистических войн, однако чисто наемная («профессиональная») кастовая армия является еще более реакционным орудием правящего класса, специально изолированным от трудящихся масс, тогда как подлинно демократическим идеалом пролетариата выступает всеобщее вооружение народа (народная милиция) [23]. Но какова же цена заявлениям о «строго профессиональной армии без призывного рабства», если буквально в следующей фразе в качестве образца военной доктрины Лордерона выдвигается насильственная мобилизация «простого крестьянина, который вообще ничего не умеет», его двухнедельная дрессировка с копьем и отправка на убой в качестве «копеечного массового расходного юнита»?! Здесь классовое лицемерие буржуазного обывателя обнажается до предела: «свобода от призыва» предназначается для самого господина-суверена и состоятельной верхушки, тогда как уделом трудящихся («простых крестьян») в его доктрине остается роль одноразового дешевого биоматериала.

Обратимся теперь к независимой исторической и военно-технической верификации самого утверждения стримера о том, что одиночный или наскоро собранный крестьянин после двух недель обучения с копьем якобы легко убивает («затыкает кого угодно») средневекового рыцаря в полном латном доспехе, тренировавшегося 10–15 лет. Автор ролика упоминает, что этот тезис высмеивали историки и военные реконструкторы, называя по имени российского военного историка Клима Жукова. Фактологическая проверка подтверждает: в 2019–2020 годах в научно-популярном сегменте YouTube действительно вышла серия разборов (включая видео с участием К. А. Жукова), где на основе данных средневекового оружиеведения и археологии была показана абсолютная безграмотность высказывания В. Цаля. Подлинная материальная фактура военного дела эпохи развитого и позднего Средневековья (XIV–XV вв.) неопровержимо свидетельствует, что миланский или готический полный латный доспех, изготавливавшийся методом кузнечной сварки и термической закалки из среднеуглеродистой стали толщиной от 1{,}51,51{,}5 до 333 мм на нагруднике (кирасе) и шлеме, обладал колоссальной защитной стойкостью и распределял кинетическую энергию удара по криволинейным отбойным поверхностям (ребрам жесткости). Одиночный необученный крестьянин с простым пехотным копьем физически не мог пробить такую броню в лобовом столкновении и неизбежно уничтожался тяжеловооруженным всадником за счет гигантского импульса массы боевого коня (дестриэ) и всадника, либо в пешем бою за счет абсолютного превосходства рыцаря в защищенности, фехтовальной технике (полумеч — Halbschwert, борьба в доспехах — Ringen) и специализированном ударно-дробящем оружии (полэкс, люцернский молот, моргенштерн).

Историческая фальсификация битвы при Куртре (1302 г.) и швейцарской пехоты: как развитие производительных сил и классовая борьба городов сокрушили феодальную конницу#

Чтобы спасти репутацию своего кумира от сокрушительного приговора исторической науки, блогер Masik объявляет, что стример якобы говорил вовсе не о Средневековье, а излагал «асимметричную военную экономику XXI века» в форме метафоры, и тут же пытается подкрепить эту «метафору» реальными историческими примерами из истории западноевропейских войн:

«А что такое крестьянин с длинной острой палкой? Это копеечный массовый расходный юнит с оружием дистанционного поражения, себестоимость которого равна миске баланды и куску железа на древке. В XIV веке швейцарская пехота и фламандские ополченцы в Битве золотых шпор доказали правоту Папича: буквально толпа мужиков с дешёвыми длинными пиками и годендагами просто вырезала цвет французского рыцарства, навсегда похоронив эпоху тяжёлой кавалерии».

Проведем строгую эмпирическую и военно-историческую верификацию каждого утверждения этого абзаца по первичным источникам и фундаментальным трудам военной истории, прежде всего классическому четырехтомному исследованию немецкого военного историка Ганса Дельбрюка «История военного искусства в рамках политической истории» (Geschichte der Kriegskunst im Rahmen der politischen Geschichte, Том III «Средневековье») и работе Фридриха Энгельса «Пехота» (написанной в 1859 году для «Новой американской энциклопедии») [24], [25]. Проверка выявляет у автора видеоролика сразу четыре грубейшие фактические ошибки и исторические фальсификации:

Во-первых, битва при Куртре (Кортрейке), вошедшая в историю как «Битва золотых шпор» (Guldensporenslag), действительно произошла в XIV веке — 11 июля 1302 года между войском французского короля Филиппа IV Красивого под командованием графа Роббера II д’Артуа и ополчением фламандских городов. Однако воевавшие при Куртре фламандцы отнюдь не были «простыми крестьянами», кормившимися «миской баланды» и обученными за две недели с «дешевыми палками»! Костяк фламандской фаланги при Куртре составляли богатые и свободные городские ремесленники корпоративных цехов Брюгге, Ипра, Гента и Франка Брюггского — суконщики, ткачи, мясники и кузнецы, объединенные в жестко организованные городские гильдии (коммуны). Как документально установлено военно-исторической наукой и зафиксировано на знаменитом резном ларце из Куртре (Courtrai Chest, хранящемся в Новом колледже Оксфорда), фламандские цеховые ополченцы были облачены в добротные кольчужные хауберки, стеганые гамбезоны, стальные шлемы (шапели и бацинеты) и латные перчатки, проходили регулярную многолетнюю строевую выучку в рамках цеховых милиций и вооружались не примитивными крестьянскими рогатинами, а специально разработанным высокотехнологичным для своего времени оружием — длинными пиками (geldon) и тяжелыми окованными сталью дубинами с граненым бронебойным шипом — годендагами (goedendag).

Во-вторых, победа фламандских цеховиков при Куртре 11 июля 1302 года была достигнута вовсе не потому, что «копеечный юнит с палкой затыкает рыцаря в чистом поле», а благодаря тщательному инженерному выбору позиции на пересеченной местности: фламандцы выстроились за широкими и глубокими заболоченными рвами и ручьями (Гронингебек и Гавербек). Когда французская рыцарская конница графа д’Артуа пошла в атаку через топкие канавы, она полностью потеряла разгон, ударный импульс и строй, завязнув в грязи по брюхо коней, после чего дисциплинированная фаланга тяжеловооруженных горожан контратаковала застрявших всадников и перебила их годендагами (причем по приказу фламандских командиров пленных для выкупа не брали, а с убитых рыцарей сняли не менее 500 пар золоченых шпор). В тех же случаях, когда фламандская пехота сходилась с французскими рыцарями на открытой сухой равнине без водных преград — как это случилось два года спустя в битве при Монс-ан-Певель (18 августа 1304 г.) и особенно в битве при Касселе (23 августа 1328 г.), — французская тяжелая кавалерия наголову громила и истребляла фламандское ополчение. Следовательно, тезис автора о том, что битва при Куртре в 1302 году якобы «навсегда похоронила эпоху тяжелой кавалерии», является вопиющим историческим невежеством: тяжелая жандармская (рыцарская) кавалерия в полном латном доспехе продолжала оставаться важнейшей ударной силой европейских полей сражений еще более двухсот лет — вплоть до Итальянских войн первой половины XVI века (битва при Мариньяно 1515 г., битва при Павии 1525 г.).

В-третьих, еще более абсурдным является отнесение автором к разряду «толпы необученных мужиков-расходников» знаменитой швейцарской пехоты XIV–XV веков (победившей австрийских и бургундских рыцарей в битвах при Моргартене в 1315 г., при Земпахе в 1386 г., при Грансоне, Муртене в 1476 г. и при Нанси в 1477 г.). В классической статье «Пехота» и в главе XIV «Анти-Дюринга» Фридрих Энгельс специально исследовал феномен швейцарской и ландскнехтской пехоты. Энгельс показал, что не отдельный «крестьянин с копьем», а сомкнутая глубокая тактическая колонна (баталия или гевальтхуфен) из нескольких тысяч воинов, вооруженных 18-футовыми (5{,}55,55{,}5-метровыми) ясеневыми пиками и алебардами, смогла противостоять рыцарской коннице только благодаря высочайшей коллективной дисциплине, годам слаживания и способности маневрировать единым монолитным строем на марше под барабанный бой [25]. Для того чтобы удерживать равнение в ощетинившемся пиками квадрате при движении по пересеченной местности и не допустить разрыва строя, требовалась не двухнедельная муштра одиночки, а многолетняя военная традиция свободных общин горных кантонов Швица, Ури и Унтервальдена, из которых вскоре сформировалась самая дорогая и элитная профессиональная наемная пехота Европы!

В-четвертых, с позиций исторического материализма закат средневекового рыцарства объясняется отнюдь не внезапным открытием «дешевизны деревянной палки с железным наконечником» (копье существовало за тысячи лет до рыцарей), а коренным переворотом в способе производства и классовой структуре европейского общества — возвышением торговых и ремесленных городов (буржуазии), разложением феодального поместья и появлением огнестрельного оружия (пороха, аркебуз и артиллерии), созданного развивающейся городской промышленностью и металлургией. Как писал Карл Маркс в письме Фридриху Энгельсу от 25 сентября 1857 года, отмечая фундаментальную роль армии в развитии производительных сил, история военного дела нагляднее всего подтверждает правильность материалистического понимания истории, а Ф. Энгельс в «Анти-Дюринге» резюмировал этот процесс следующим образом:

«Для получения пороха и огнестрельного оружия нужны были промышленность и деньги, а тем и другим владели горожане. Огнестрельное оружие было поэтому с самого начала оружием городов и возвышавшейся при их поддержке монархии против феодального дворянства. Доселе неприступные каменные стены дворянских замков пали перед пушками горожан; пули буржуазных ружей пробили рыцарские латы. С гибелью закованной в броню дворянской конницы рушилось и господство дворянства; с развитием буржуазии пехота и артиллерия все более и более становились решающими родами оружия…» [8].

Технологический фетишизм в анализе современной войны: экономика FPV-дронов и танков в свете закона войны на истощение#

Не менее грубую методологическую ошибку — вульгарный технологический фетишизм и рыночный редукционизм — совершает автор видеоролика во второй половине пятого блока, когда переносит свою несостоятельную схему «крестьянин с копьем против рыцаря» на современную войну, отождествляя основные боевые танки с «средневековыми рыцарями», а FPV-дроны — с «летающими крестьянами с копьем»:

«Но главный пророческий гений Виталия Цаля вскрылся только сейчас. Посмотрите, как ведутся современные войны: концепция крестьянина с копьём победила окончательно. Выпускать на поле боя рыцаря — условный „Абрамс“, „Леопард“ или Т-90 стоимостью в миллионы долларов — больше не имеет смысла, потому что в него тут же прилетает три FPV-дрона по 400 баксов за штуку, собранных на коленке из китайских деталей и палки со взрывчаткой. FPV-дрон — это буквально технологическая реинкарнация крестьянина с копьём: дешёвая, массовая, одноразовая длинная палка, которая обнуляет всю многомиллионную броню и годы элитной подготовки. <…> Стример из Винницы сформулировал главный закон современной войны на истощение: дешёвый массовый спам с дистанции всегда переигрывает дорогой элитный юнит».

Осуществим строгую военно-экономическую и техническую верификацию приведенных здесь цифр и тезисов. Эмпирически подтверждается, что в ходе современных высокоинтенсивных боевых действий 2022–2026 годов наблюдается колоссальная асимметрия стоимости между тяжелой бронетехникой и малыми беспилотными летательными аппаратами с видом от первого лица (FPV — First-Person View). По данным открытых оборонных бюджетов и военно-промышленных контрактов, экспортная и закупочная стоимость современных модификаций основных боевых танков третьего поколения — таких как американский M1A2 SEPv3 Abrams, немецкий Leopard 2A7V/2A8 или российский Т-90М «Прорыв» — действительно исчисляется величинами порядка от 4{,}54,54{,}5 млн до 101010–151515 млн долларов США за единицу (в зависимости от комплектации, тренажерно-логистического пакета и инфляции военных заказов), в то время как базовая себестоимость коммерческих комплектующих (углепластиковая рама, бесколлекторные электродвигатели, регуляторы оборотов ESC, полетный контроллер, видеопередатчик VTX и литий-полимерная аккумуляторная батарея) для простейшего 7–10-дюймового FPV-дрона-камикадзе, оснащаемого боевой частью от реактивной противотанковой гранаты (например, ПГ-7ВЛ), действительно колеблется в диапазоне от 400400400 до 100010001000 долларов США. Подтверждается и тот факт, что для защиты верхней полусферы и моторно-трансмиссионного отделения бронетехники от кумулятивных струй FPV-дронов и сбрасываемых боеприпасов танкостроители и полевые ремонтные части повсеместно применяют решетчатые противокумулятивные экраны и каркасно-сеточные конструкции («мангалы»), дополняемые комплексами динамической защиты и станциями радиоэлектронной борьбы (РЭБ).

Однако вывод, который делает из этих фактов блогер Masik — будто бы FPV-дрон собирается «на коленке из китайских деталей и палки», требует лишь «двух недель обучения» и «окончательно обнуляет смысл существования танков и элитной подготовки», — представляет собой образец дилетантского технологического фетишизма.

Во-первых, за кажущейся «копеечной дешевизной» FPV-дрона за 400400400 долларов скрывается колоссальный, сложнейший базис современного крупного машинного и микроэлектронного производства! Чтобы этот «дешевый расходник» взлетел, в мировой экономике должны бесперебойно функционировать гигантские полупроводниковые фабрики (фаундри), производящие по нанометровым фотолитографическим техпроцессам микроконтроллеры (например, архитектуры ARM Cortex) и матрицы цифровых или аналоговых камер, химико-металлургические комбинаты по добыче и рафинированию лития, кобальта и редкоземельных неодимовых магнитов для бесколлекторных моторов, а также военные химические заводы, синтезирующие бризантные взрывчатые вещества (октоген, гексоген) для кумулятивных воронок с прецизионной медной облицовкой. Ни в каком крестьянском сарае «на коленке» воспроизвести этот производственный цикл невозможно: дешевизна отдельного дрона является результатом высокой степени обобществления труда и массового конвейерного производства в индустриальных центрах мирового капитализма (прежде всего в КНР).

Во-вторых, на самом поле боя одиночный FPV-дрон сам по себе абсолютно слеп и беспомощен. Чтобы поразить движущуюся бронированную цель на дальности 555–151515 км в условиях плотного противодействия средств РЭБ, этот дрон должен быть встроен в сложнейший разведывательно-ударный контур: требуется оптико-электронная и радиотехническая разведка с высотных БПЛА оперативно-тактического звена, спутниковая или широкополосная закрытая цифровая связь, ретрансляторы сигнала на воздушных носителях, использование оптоволоконных линий управления или машинного зрения с алгоритмами донаведения, а сам оператор FPV-дрона отнюдь не является «крестьянином после двух недель обучения», а представляет собой высококвалифицированного технического специалиста, проходящего многомесячную подготовку по пилотированию, радиотехнике и саперному делу. Более того, статистический расход FPV-дронов на поражение одной защищенной РЭБ и решетчатыми экранами тяжелой бронированной цели в реальных боевых условиях составляет далеко не «три штуки», а зачастую десятки единиц, при том что сам дрон не способен ни удерживать территорию, ни прорывать долговременную эшелонированную оборону в сложных метеоусловиях, ни заменить общевойсковой маневр пехоты, артиллерии и бронетехники. В военной истории подобная диалектика средств нападения и защиты («снаряда и брони») повторялась неоднократно: появление в 1960–1970-х годах переносных противотанковых ракетных комплексов (ПТРК «Малютка», Фагот, TOW) и ручных гранатометов РПГ-7 точно так же порождало у буржуазных публицистов крики об «окончательной смерти танков», однако на деле привело не к исчезновению бронетехники, а к качественному усложнению комбинированной многослойной брони, появлению динамической и активной защиты и трансформации тактики общевойскового боя.

В-третьих, и это самое главное с точки зрения марксистско-ленинской теории войны, автор ролика полностью извращает само понятие «войны на истощение» (Ermattungsstrategie в классификации Г. Дельбрюка), сводя его к банальному рыночному сравнению ценников двух отдельных видов вооружения («спам дешевыми юнитами против дорогого юнита»). В действительности закон современной индустриальной войны на истощение определяется не тактической дешевизной отдельного боеприпаса, а совокупной мощью экономического базиса воюющих государств, глубиной их промышленного, энергетического, научно-технического и демографического потенциала и характером общественно-экономического строя. Формулируя этот фундаментальный материалистический закон современной войны в работе «Падение Порт-Артура» (1905 г.) и развивая его в годы Первой мировой и Гражданской войн, В. И. Ленин указывал:

«Связь между военной организацией страны и всем ее экономическим и культурным строем никогда еще не была столь тесной, как в настоящее время. Военный крах не мог не оказаться поэтому началом глубокого политического кризиса.» [26]

И далее, в речи на IV конференции профессиональных союзов и фабрично-заводских комитетов Москвы 27 июня 1918 года, В. И. Ленин дал чеканную формулу, определяющую исход любого крупного военного столкновения индустриальной эпохи:

«Война есть испытание всех экономических и организационных сил каждой нации. <…> В современной войне, как все знают, экономическая организация имеет решающее значение.» [27]

Именно здесь, на вопросе об экономическом базисе и источниках финансирования армии («Откуда в казне Лордерона деньги на миллионы таких копий?»), вся псевдонаучная военная конструкция блогера упирается в свое собственное материальное основание. Обещая в финале пятого блока раскрыть «экономическое чудо Папича», где «не платят за оверпрайс и умеют считать каждую копейку», автор видео совершает в шестом блоке показательный переход: прямо от военной экономики он переходит к коммерческой рекламе собственного спонсора, а затем излагает налоговую и финансовую программу вымышленного королевства, представляющую собой классическую утопию оффшорно-компрадорского капитализма и игорного паразитизма.


Блок 600:10:51 — 00:13:59Политэкономия компрадорского налогового рая: коммерческая интеграция VPN, классовая суть плоской шкалы, мифология кривой Лаффера и легализация игорного капитала#

Материальный базис медиа-апологетики: рекламная интеграция и риторическая деградация буржуазного инфотеймента#

В завершении пятого блока мы зафиксировали, как технологический фетишизм автора канала Masik при попытке свести законы современной индустриальной войны на истощение к рыночной дешевизне отдельного «юнита» неизбежно уперся в коренной вопрос всякой государственности — вопрос об экономическом базисе и источниках формирования государственного бюджета. Обещая зрителям раскрыть секрет «экономического чуда Папича», который якобы позволяет финансировать миллионные поставки вооружений без переплат («не платят за оверпрайс и умеют считать каждую копейку»), автор видеоролика совершает в начале шестого блока чрезвычайно показательный композиционный маневр — он бесшовно вплетает в ткань теоретического рассуждения о государственных финансах прямую коммерческую рекламу VPN-сервиса, сопровождая переход к экономическому разделу скабрезной рифмованной вставкой:

«И в чём именно заключается экономическое чудо Папича и как он легально пополняет казну за счёт лудоманов, разберём совсем скоро. Тем более что я тоже не люблю платить за оверпрайс, а считать и пополнять бюджет — вообще моё любимое занятие. Так что вот вам сначала сервис, который сам стоит копейки, а выдаёт максимум — Около, Около… Если что, Около VPN специально для подписчиков моего канала: 3 месяца Около VPN всего лишь за 199 рублей, ныряйте по ссылкам в описании. Переходим к третьему столпу государства — экономике. Любая империя рушится не от удара извне, а когда заканчиваются бабки в казне. Оу, это что сейчас за рифма была? Я что, Оксимирон? Надел оксигандон, уебал твоей маме в лицо сапогом, перевернул этот трон, построил свой Лордерон. Извините за эту хуйню, пожалуйста, больше не повторится».

С точки зрения материалистического анализа медиасреды этот фрагмент отнюдь не является случайным техническим отступлением, которое можно вынести за скобки «серьезного разбора». Напротив, здесь в концентрированном виде обнажается единство товарной формы и идеологического содержания современного буржуазного блогинга. Во-первых, открытое признание автора («считать и пополнять бюджет — вообще моё любимое занятие») непосредственно перед апологией низких налогов для состоятельных интернет-рантье выдает подлинную классовую позицию самого создателя видео: будучи мелким капиталистическим предпринимателем в сфере цифрового маркетинга, живущим за счет реализации рекламного времени рекламодателям (в данном случае — коммерческому прокси-сервису «Около VPN» по тарифу 199 рублей за три месяца), блогер оценивает любую экономическую систему исключительно через призму минимизации собственных фискальных издержек. Во-вторых, намеренное использование площадной обсценной брани и имитация баттл-рэперских штампов (отсылка к исполнителю Оксимирону — Мирону Федорову) выполняют строго рассчитанную функцию психологического снятия критического барьера у молодежной аудитории. Создавая атмосферу панибратского балагана («извините за эту хуйню»), автор маскирует тот факт, что вслед за этим шутовским куплетом в сознание зрителя будет загружена предельно жесткая, выверенная программа неолиберального рыночного фундаментализма, направленная против социальных прав трудящегося большинства.

Классовая сущность плоской десятипроцентной шкалы подоходного налога и разоблачение вульгарно-экономического мифа о «кривой Лаффера»#

Переходя непосредственно к изложению фискальной конституции «королевства Лордерон», автор видеоролика приводит фрагмент стрима, где Виталий Цаль называет желаемые налоговые ставки, и немедленно объявляет эти произвольные цифры вершиной макроэкономической науки, соединяющей американский неоконсерватизм с опытом азиатских «тигров»:

«Так вот, какую налоговую систему предлагает король Лордерона: „Налоги бы у меня платили большие только компании крупные. Обычные челики платили бы, я не знаю, где-то 5–10% налога, наверное, где-то так, ну, думаю, не больше 10%. А компании платили бы от 25%, не знаю, ну, минимум 25% компании платили бы большие налоги. Для начинающих компаний там, не знаю, 15%, но вот уже более-менее крупная компания — 25% минимум“. Если вы думаете, что он просто взял цифры с потолка, то нет: Папич только что нарисовал гибрид кривой Лаффера и сингапурского экономического чуда. В чём проблема современных европейских государств? Они душат обычного работягу подоходным налогом в 30–40%, плюс НДС, плюс соцвзносы. В итоге человек отдаёт половину заработанного, уходит в серую зону, получает зарплату в конверте, а его покупательская способность всё равно падает на дно. Артас ставит потолок для физлиц 10%. В макроэкономике доказано: при ставке до 10% теневой сектор исчезает сам собой, потому что прятать доходы и рисковать тюрьмой становится дороже, чем просто заплатить эту десятку».

Прежде чем подвергнуть эту аргументацию политэкономической деконструкции в категориях марксизма-ленинизма, проведем строгую эмпирическую и фактологическую верификацию каждого выдвинутого здесь автором тезиса. Во-первых, проверим утверждение о «кривой Лаффера» (Laffer Curve). В истории буржуазной экономической мысли концепция параболической зависимости между налоговой ставкой и объемом налоговых поступлений в бюджет действительно была популяризирована в 1974 году американским экономистом чикагской школы и представителем «экономики предложения» (supply-side economics) Артуром Лаффером (Arthur Betz Laffer), который, согласно мемуарам журналиста Джуда Ванниски (опубликованным в 1978 году в журнале The Public Interest), нарисовал эту дугу на бумажной салфетке в вашингтонском ресторане для чиновников администрации Джеральда Форда — Дика Чейни и Дональда Рамсфелда [28]. Математически гипотеза Лаффера опирается на элементарную теорему Ролля из математического анализа: если налоговые поступления в бюджет R(t)R(t)R(t) являются непрерывной гладкой функцией от налоговой ставки t \in [0, 1]t∈[0,1]t \in [0, 1], причем при нулевой ставке t = 0t=0t = 0 сборы равны нулю R(0) = 0R(0)=0R(0) = 0, а при стопроцентной конфискационной ставке t = 1t=1t = 1 легальная рыночная активность прекращается и сборы также обращаются в нуль R(1) = 0R(1)=0R(1) = 0, то внутри интервала (0, 1)(0,1)(0, 1) должна существовать по крайней мере одна точка экстремума (максимума) t^*t∗t^*, где производная обращается в нуль:


\frac{dR(t)}{dt} = 0, \quad R(t) = t \cdot B(t)
dR(t)dt=0,R(t)=t⋅B(t) \frac{dR(t)}{dt} = 0, \quad R(t) = t \cdot B(t)

В этом уравнении величина B(t)B(t)B(t) обозначает налогооблагаемую базу, которая в моделях «экономики предложения» предполагается убывающей функцией от ставки ttt. Однако утверждение блогера Masik о том, что «в макроэкономике доказано: при ставке до 10% теневой сектор исчезает сам собой», а снижение налогов до 10\%10%10\% якобы соответствует оптимуму Лаффера и автоматически разгоняет ВВП, является грубейшей фактологической ложью, опровергнутой самими же буржуазными эконометрическими исследованиями и исторической практикой!

Эмпирическая верификация по рецензируемым академическим работам ведущих западных макроэкономистов (включая фундаментальное исследование Матиаса Трабандта и Харальда Улига «The Laffer Curve Revisited», опубликованное в Journal of Monetary Economics в 2011 году, а также работы нобелевского лауреата Пола Кругмана, Эммануэля Саеза и Тома Пикетти) показывает, что точка максимизации бюджетных доходов t^*t∗t^* для подоходного налога и налога на потребление в развитых капиталистических экономиках располагается отнюдь не на уровне 10\%10%10\%, а в диапазоне от 60\%60%60\% до 75\%75%75\% [29], [30]! Когда в 1981 году президент США Рональд Рейган и в 2012 году губернатор штата Канзас Сэм Браунбэк (при личном консультировании самого Артура Лаффера!) попытались реализовать догму Лаффера на практике, радикально снизив налоги под предлогом расширения налоговой базы, результат оказался прямо противоположным обещаниям: вместо роста бюджетных доходов США и штат Канзас столкнулись с катастрофическим бюджетным дефицитом, взрывным ростом государственного долга и развалом финансирования школ и инфраструктуры.

Столь же ложным является заявление автора о том, что плоская ставка подоходного налога в 10\%10%10\% ликвидирует теневой сектор и «зарплаты в конвертах». Историческая практика постсоветских государств (например, введение плоской 13-процентной шкалы НДФЛ в Российской Федерации в 2001 году или 10-процентного подоходного налога в Болгарии в 2008 году и в Казахстане) документально доказала, что сам по себе низкий подоходный налог с физических лиц не уничтожает теневую занятость и выплаты в конвертах, поскольку уклонение от налогов в сфере наемного труда инициируется не «работягой», а капиталистом-работодателем, стремящимся уклониться от уплаты социальных страховых взносов и трудовых гарантий.

Во-вторых, проверим фактологическую достоверность отсылки автора к «сингапурскому экономическому чуду» в контексте налоговых ставок Виталия Цаля (555–10\%10%10\% для физлиц и минимум 25\%25%25\% для крупных корпораций). Проверка по официальным данным Налогового управления Сингапура (Inland Revenue Authority of Singapore — IRAS) показывает, что автор ролика совершил прямую фактологическую инверсию (подмену цифр с точностью до наоборот)! В реальном Сингапуре налоговая система устроена прямо противоположным образом по сравнению с фантазиями стримера: ставка корпоративного налога на прибыль крупных компаний в Сингапуре составляет вовсе не «минимум 25%», а фиксированные 17\%17%17\% (причем в течение десятилетий она последовательно снижалась для привлечения транснациональных корпораций), тогда как подоходный налог для физических лиц в Сингапуре является не плоским 10-процентным, а строго прогрессивным — от 0\%0%0\% для низкооплачиваемых работников до 24\%24%24\% для лиц с высокими доходами, и дополняется обязательными отчислениями в Центральный сберегательный фонд (Central Provident Fund — CPF) в размере до 37\%37%37\% от фонда оплаты труда (из которых 17\%17%17\% платит работодатель и 20\%20%20\% — работник)! Более того, когда автор обвиняет европейские государства в том, что они «душат обычного работягу подоходным налогом в 30–40%», он скрывает тот базовый факт, что в странах Западной Европы (например, в Германии или Франции) действует прогрессивная шкала с высоким необлагаемым минимумом (Grundfreibetrag), а предельная ставка в 40\%40%40\%–45\%45%45\% применяется исключительно к верхним слоям высокооплачиваемых буржуа и топ-менеджеров, а вовсе не к минимальной или медианной зарплате пролетария.

Теперь переведем эту фискальную схему с поверхностного рыночного жаргона («обычные челики», «кэш на руках», «налоговая тепличка») на строгий научный язык марксистско-ленинской политической экономии. В чем состоит классовая сущность предложения ограничить подоходный налог для всех физических лиц потолком в 10\%10%10\% без прогрессивной шкалы? Стример Виталий Цаль, получающий сотни тысяч долларов от рекламных контрактов с онлайн-казино и донатов, и блогер Masik лукаво объединяют под словом «обычные челики» два непримиримых класса: наемного рабочего, живущего от зарплаты до зарплаты (продавца своей рабочей силы), и долларового миллионера, рантье или раннего капиталиста, оформляющего свои личные доходы как доходы физического лица. В условиях плоской 10-процентной ставки рабочий, получающий условные 500 долларов в месяц (стоимость воспроизводства его рабочей силы vvv), отдает государству 50 долларов, которые отрываются непосредственно от его фонда жизненно необходимого потребления (питания, жилья, лекарств). В то же время миллионер-стример или финансовый спекулянт с доходом в 100 000 долларов в месяц при той же ставке в 10\%10%10\% сохраняет в своем кармане 90 000 долларов нетрудового дохода, полностью освобождаясь от прогрессивного перераспределения богатства! Именно поэтому Карл Маркс и Фридрих Энгельс еще в 1848 году в «Манифесте Коммунистической партии» среди первоочередных переходных мер пролетарского государства выдвинули прямо противоположное классовое требование — введение крутого прогрессивного налога на доходы капиталистов и богачей при полном освобождении от налогов неимущих слоев [31].

Что же касается популистского обещания стримера переложить основное налоговое бремя на крупные корпорации по ставке «от 25%» при сохранении льготной ставки «15% для начинающих компаний», то здесь мелкобуржуазный идеализм обнаруживает свою полную экономическую беспомощность перед объективными законами движения капитала. Во-первых, если в государстве Лордерон подоходный налог для физических лиц составляет всего 5\%5%5\%–10\%10%10\%, а налог на начинающие фирмы — 15\%15%15\%, то ни одна крупная капиталистическая корпорация при сохранении коммерческой тайны и частной собственности никогда не будет платить 25\%25%25\%: любой крупный капитал немедленно осуществит искусственное дробление бизнеса на сеть аффилированных «начинающих компаний» и индивидуальных предпринимателей либо выведет прибыль непосредственно на счета бенефициаров-физлиц под 10\%10%10\%. Во-вторых, как неопровержимо доказал Карл Маркс в «Капитале» и в работе «Заработная плата, цена и прибыль», в условиях господства капиталистических монополий повышение косвенных и корпоративных налогов без рабочего контроля над ценами и без экспроприации средств производства неизбежно перекладывается монополиями на плечи конечного потребителя — рабочего класса — через монопольное взвинчивание отпускных цен на товары первой необходимости и замораживание номинальной заработной платы [32]. В-третьих, сам тезис о том, что сниженный налог в 15\%15%15\% создаст «налоговую тепличку», где малый бизнес будет мирно расти рядом с гигантами, противоречит фундаментальному закону концентрации и централизации капитала, открытому Марксом в XXV главе I тома «Капитала»: крупный капитал разоряет и поглощает мелких производителей не из-за налоговых ставок, а за счет более высокого органического строения капитала (\frac{c}{v}cv\frac{c}{v}), экономии на масштабе производства и монополизации кредита и рынков сбыта [11].

В своей программной работе 1902 года «Проект программы Российской социал-демократической рабочей партии» и в статье «К деревенской бедноте» В. И. Ленин дал исчерпывающую классовую характеристику буржуазной налоговой системы и объяснил, почему любое государство капиталистов, пока средства производства остаются в частных руках, превращает бюджет и налоги в орудие ограбления трудящихся:

«Косвенные налоги — это налоги на предметы потребления, налоги, которые уплачивает покупатель в виде повышенной цены товара. Прямые налоги — это налоги, падающие прямо на имущество, на землю, на дома, на фабрики, на капиталы, на доходы. Буржуазия везде стремится переложить податную тягость на рабочий класс и мелких хозяев посредством косвенных налогов…» [33]

Политэкономия игорного паразитизма: легализация казино по модели Макао и Монако как инструмент вторичной экспроприации заработной платы пролетариата#

Однако даже сам автор видеоролика интуитивно понимает, что при плоском десятипроцентном налоге и отсутствии НДС и социальных взносов бюджет вымышленного королевства окажется пустым и не сможет профинансировать ни «дороги и больницы», ни «миллионы копий» для армии. И здесь в качестве спасительного источника государственных доходов на сцену выводится главный материальный интерес самого Виталия Цаля — тотальная легализация и государственное поощрение игорного бизнеса:

«Но есть в бюджете Лордерона ещё одна секретная статья доходов. Вот тут Папич буднично вбрасывает деталь, мимо гениальности которой все прошли: „Азартные игры, разумеется, были бы разрешены“. Конечно, в чате все заржали, мол, лудоман строит страну под себя, чтобы крутить слоты. Но с точки зрения государственного менеджера запрет азартных игр — это экономическое преступление. Когда государство запрещает казино, лудоманы не перестают играть, они просто уносят миллиарды долларов в подпольные притоны и криптоофшоры Кюрасао. Легализуя азартные игры внутри Лордерона и облагая игорные корпорации тем самым 25-процентным налогом, Папич превращает человеческий порок в добровольный налог на глупость по модели Макао и Монако. Хочешь слить зарплату в рулетку — пожалуйста, только четверть твоего проигрыша официально пойдёт на строительство дорог, больниц и закупку тех самых копий для крестьян».

Осуществим прежде всего строгую фактологическую и экономико-географическую верификацию приведенных здесь автором примеров — Кюрасао, Макао и Монако. Подтверждается, что самоуправляемое государственное образование Кюрасао (входящее в состав Королевства Нидерландов в Карибском бассейне) с 1996 года действительно является одной из крупнейших в мире офшорных юрисдикций по выдаче сублицензий для интернет-казино и букмекерских контор (включая те самые криптоказино, рекламным лицом которых выступал сам стример В. Цаль). Подтверждается также, что Специальный административный район Макао (Аомынь) в КНР и княжество Монако на Лазурном берегу являются мировыми центрами легального игорного бизнеса. Однако экономические параметры, которые автор ролика приписывает «модели Макао и Монако», снова содержат грубую фактическую фальсификацию!

Во-первых, в Макао концессионеры казино платят государству отнюдь не «25-процентный налог на прибыль корпораций», как фантазирует блогер: согласно Закону об игорном бизнесе Макао (Law No. 16/2001 и его обновленной редакции 2022 года), специальный прямой налог на валовой игорный доход (Gross Gaming Revenue — GGR) составляет в Макао 35\%35%35\%, а с учетом обязательных целевых отчислений в общественные и инфраструктурные фонды эффективная ставка изъятия достигает 40\%40%40\% от валовой выручки казино (а не от чистой прибыли)! Во-вторых, и это принципиально разрушает всю концепцию блогера, экономическая модель как Макао, так и Монако основана не на выкачивании зарплат собственного внутреннего населения, а исключительно на экспорте игорных услуг для внешних богатых туристов и иностранных лудоманов. В княжестве Монако местным гражданам (монегаскам) законом вообще строжайше запрещено входить в игровые залы казино Монте-Карло и делать ставки (Закон № 1.103 от 12 июня 1987 года), а в Макао госслужащим и ряду категорий местных жителей доступ в казино жестко ограничен, поскольку основную массу игроков составляют состоятельные визитеры извне.

Попытка же выстроить внутренний бюджет полноценного национального государства на том, чтобы собственные трудящиеся («работяги») массово «сливали зарплату в рулетку и слоты», а государство забирало четверть их проигрыша как «добровольный налог на глупость», представляет собой вершину цинизма и вульгарно-буржуазного невежества в вопросах политической экономии. Дадим этому явлению строгий категориальный перевод в терминах «Капитала» Карла Маркса.

Во-первых, в сфере игорного бизнеса (казино, слот-машин, тотализаторов) не создается ни одного атома новой потребительной стоимости и ни одной копейки новой стоимости или прибавочной стоимости. Игорный капитал — это абсолютно непроизводительный, паразитический капитал, функционирующий исключительно в сфере перераспределения уже созданного в материальном производстве дохода. Когда наемный рабочий, получивший за свой труд на фабрике или в офисе заработную плату vvv (денежное выражение стоимости его рабочей силы, необходимое для восстановления его физических и умственных сил и содержания семьи), приносит эту зарплату в онлайн-казино и проигрывает ее («сливает зарплату в рулетку»), происходит вторичная экспроприация необходимого продукта рабочего класса. Как указывал Карл Маркс в третьем томе «Капитала» (Глава XXXVI «Докапиталистические отношения»), анализируя ростовщический и паразитический капитал, подобная экспроприация высасывает последние жизненные соки из непосредственного производителя, не изменяя самого способа производства, но доводя трудящегося до полного пауперизма [34].

Во-вторых, посмотрим на чисто арифметический и макроэкономический абсурд формулы блогера: «четверть твоего проигрыша официально пойдёт на строительство дорог, больниц и закупку копий». А куда, позвольте спросить, уходят остальные три четверти (75\%75%75\%) проигранной рабочим зарплаты?! Они безвозвратно оседают в карманах владельцев игорных корпораций и их рекламных агентов (таких как сам стример Виталий Цаль), выключаясь из платежеспособного спроса трудящихся на реальные товары — продовольствие, одежду, жилье и образование! Вместо того чтобы обложить прогрессивным налогом прибавочную стоимость mmm в производительном секторе или обобществить средства производства, «экономическое чудо Лордерона» предлагает сначала разорить миллионы рабочих семей через алгоритмически запрограммированные на заведомо отрицательное математическое ожидание слот-машины, довести население до долговой кабалы, распада семей и суицидов, отдать 75\%75%75\% награбленного у народа фонда потребления паразитам-казиношникам и радоваться тому, что 25\%25%25\% от этого социального бедствия поступило в казну диктатора!

В-третьих, сама фраза автора о превращении игорной зависимости в «добровольный налог на глупость» представляет собой откровенный социальный дарвинизм. В условиях капитализма массовая лудомания (гемблинг-зависимость) является не индивидуальной биологической «глупостью» отдельного человека, а закономерным социальным недугом, целенаправленно культивируемым капиталом на почве глубочайшего отчуждения труда, хронической бедности и отсутствия у пролетариата реальных перспектив вертикальной мобильности, которые агрессивный нейромаркетинг казино подменяет иллюзией мгновенного обогащения.

Таким образом, развернутая в шестом блоке экономическая программа «королевства Лордерон» при научной проверке оказывается вовсе не «гибридом кривой Лаффера и сингапурского чуда», а примитивной классовой утопией паразитического рантье, который мечтает платить максимум 10\%10%10\% со своих сверхдоходов и одновременно легализовать хищнический игорный бизнес, сделавший его богатым за счет разорения его же собственных зрителей. Но коль скоро в таком государстве на одном полюсе неизбежно концентрируется колоссальное богатство игорных магнатов, корпораций и самой правящей верхушки, а на другом полюсе растет обнищание и отчаяние ограбленных масс, это экономическое неравенство с железной необходимостью требует своего юридического закрепления в уголовном праве. Именно поэтому в седьмом блоке автор видеоролика переходит от апологии налоговых привилегий для богатых к открытому оправданию классовой юстиции — права богачей официально выкупать у государства половину тюремного срока за деньги.


Блок 700:14:00 — 00:18:54Классовая юстиция и коммерциализация уголовного права: «закон Талиона» и чикагский экономический империализм Г. Беккера и Р. Познера как узаконенный откуп буржуазии#

Архаизация уголовного права: от рабовладельческого «закона Талиона» к тотальной коммерциализации правосудия#

В предшествующем, шестом блоке исследования мы вскрыли классовую сущность экономической программы «королевства Лордерон», показав, что соединение плоской десятипроцентной шкалы подоходного налога с легализацией игорного капитала объективно ведет к чудовищной поляризации богатства: концентрации нетрудовых сверхдоходов в руках рантье и игорных корпораций на одном полюсе и вторичной экспроприации заработной платы трудящихся на другом. В соответствии с фундаментальным законом исторического материализма об определяющей роли экономического базиса по отношению к юридической надстройке подобная экономическая диктатура богатства с железной необходимостью требует адекватного ей карательного и судебного оформления. Переходя в седьмом блоке к конструированию судебной системы («четвертого столпа государства»), автор канала Masik начинает с критики гуманистической риторики современной буржуазной пенитенциарной системы, противопоставляя ей откровенно архаичную, кровно-мстительную концепцию возмездия, озвученную Виталием Цалем:

«Четвёртый столп государства — это суд и закон. Современная западная юриспруденция построена на концепции гуманизма и перевоспитания преступника. Папич сносит эту лицемерную конструкцию до основания и строит правосудие Лордерона на трёх китах: древний закон Талиона, абсолютный экономический прагматизм и священное право на самооборону. Начнём с базового принципа наказания: „В общем, по справедливости максимально старался бы наказывать, максимальная справедливость бы была: за насилие — насилием, за деньги — деньгами. Украл — должен отработать в три раза больше и при этом часть срока можно откупить, допустим, всегда в денежных преступлениях. То есть не так важно, чтобы человек сидел в тюрьме и жрал за счёт государства, как то, чтобы он возместил как можно больше бабла за счёт того, что он натворил“» [14:00]

Прежде чем перейти к анализу экономической теории права, которую блогер притягивает для оправдания этой схемы, осуществим строгую историко-правовую верификацию выдвинутых в следующей реплике автора утверждений о древневосточном и римском праве:

«Формула „за насилие — насилием, за деньги — деньгами“ — это буквально реинкарнация законов Хаммурапи и римского права Двенадцати таблиц, тот самый принцип Талиона: око за око, зуб за зуб. Но обратите внимание, как тонко Артас модернизирует древнее право через современную экономику» [14:52]

Эмпирическая и историко-юридическая проверка по первичным памятникам древнего права — аккадскому тексту Судебника вавилонского царя Хаммурапи (ок. 1755–1750 гг. до н. э., диоритовая стела из Суз, хранящаяся в Лувре) и латинским фрагментам римских Законов Двенадцати таблиц (Leges duodecim tabularum, 451–450 гг. до н. э.) — выявляет у автора видеоролика грубейшую фигуру умолчания и историческую фальсификацию. Во-первых, принцип талиона (от лат. lex talionis — закон возмездия, равного по силе преступлению) в древних рабовладельческих кодификациях никогда не был абстрактно-уравнительным правилом «око за око» для всех людей вообще, а носил открыто выраженный классово-сословный характер! В Законах Хаммурапи симметричное членовредительство («если человек выколол глаз сыну человека, то должны выколоть ему глаз» — § 196; «если он переломил кость человека, то должны переломить ему кость» — § 197; «если он выбил зуб человека, равного себе, то должны выбить ему зуб» — § 200) применялось исключительно внутри привилегированного класса полноправных свободных общинников и рабовладельцев — авилумов (awīlum) [35]. Если же точно такое же насилие совершалось авилумом против представителя низшего, неполноправного зависимого сословия — мушкенума (muškēnum), то принцип «за насилие — насилием» немедленно отменялся и заменялся денежным откупом: за выбитый глаз или сломанную кость мушкенума богатый авилум просто платил одну мину серебра (§ 198), а за выбитый зуб мушкенума — треть мины серебра (§ 201)! Если же увечье наносилось рабу (wardum), виновный вообще возмещал лишь половину рыночной покупной стоимости раба его господину (§ 199), тогда как рабу за удар по щеке свободного человека отрезали ухо (§ 205).

Во-вторых, еще более вопиющей фактической ошибкой автора видео является приписывание Законам Хаммурапи и Законам Двенадцати таблиц благородного принципа «за деньги — деньгами» (то есть чисто имущественной ответственности за имущественные преступления без физического насилия и лишения свободы). В реальной истории права все обстояло с точностью до наоборот! В Законах Хаммурапи за кражу имущества дворца, храма или скота и лодки у свободного человека (§ 6–8), равно как и за кражу со взломом (§ 21) или грабеж (§ 22), полагался вовсе не тройной денежный штраф, а безусловная смертная казнь, а в случае неспособности вора возместить краденое в 10- или 30-кратном размере (§ 8) он также предавался смерти [35]! Точно так же в римских Законах Двенадцати таблиц (Таблица VIII, фрагменты 12–14) за ночную кражу (furtum manifestum) или дневную кражу с оружием в руках свободного гражданина пороли розгами и выдавали головой в рабство потерпевшему (а раба сбрасывали с Тарпейской скалы), тогда как несостоятельного должника по Таблице III после 60 дней в колодках кредиторы имели законное право продать в рабство за Тибр или разрубить на части (partis secanto)!

Почему же буржуазный популяризатор Masik полностью вычеркивает эту реальную историческую фактуру рабовладельческого права? Потому что ему необходимо выдать жестокую архаизацию правосудия за некую вневременную «максимальную справедливость». Как показал выдающийся советский правовед-марксист Е. Б. Пашуканис в своем классическом труде «Общая теория права и марксизм» (1924 г.), сама идея «эквивалентного возмездия» в уголовном праве (будь то талион «кровь за кровь» или денежная композиция — выкуп виры и штрафа, а впоследствии отмеривание тюремного срока часами, месяцами и годами лишения свободы) представляет собой не вечную категорию нравственности, а специфическое преломление принципа эквивалентного товарного обмена в юридической надстройке [36]. Буржуазное уголовное право смотрит на преступление и наказание глазами купца и ростовщика — как на сделку купли-продажи по тарифу, где злодеяние взвешивается на рыночных весах и погашается либо порцией страдания, либо звонкой монетой.

Чикагский «экономический империализм» Гэри Беккера и Ричарда Познера: как буржуазная эконометрика превращает тюрьму в привилегию для бедных#

Стремясь подвести под требование стримера («часть срока можно откупить всегда в денежных преступлениях») фундамент современной западной науки, автор видеоролика обращается к чикагской школе «экономического анализа права» (Law and Economics):

«В 1968 году экономист Гэри Беккер написал революционную работу „Преступление и наказание: экономический подход“, за которую получил Нобелевскую премию. Беккер и его коллега судья Ричард Познер математически доказали ровно то, о чём говорит Папич: тюрьма за экономические преступления — это чистый убыток для общества. Смотрите на математику: вор украл у человека миллион рублей, государство ловит вора и сажает его в тюрьму на 5 лет. Что происходит дальше? Потерпевший свой миллион так и не увидел, потому что с зека на шконке взять нечего. Более того, теперь этот самый потерпевший из своих налогов 5 лет оплачивает этому вору баланду, охрану, отопление и свет в камере. То есть жертву ограбили дважды: сначала преступник, а потом государство. В Лордероне работает чистый экономический прагматизм Познера и Беккера: украл — возмещай в трёхкратном размере и официально покупай у государства сокращение своего тюремного срока за живые деньги» [15:08]

Проведем строгую библиографическую и научно-теоретическую верификацию приведенных здесь положений. Эмпирически подтверждается, что американский экономист, профессор Чикагского университета Гэри Стэнли Беккер (Gary S. Becker, 1930–2014) действительно опубликовал в марте — апреле 1968 года в журнале Journal of Political Economy (Том 76, № 2, стр. 169–217) программную статью «Crime and Punishment: An Economic Approach» («Преступление и наказание: экономический подход»), а в 1992 году был удостоен Премии Шведского государственного банка по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля «за распространение сферы микроэкономического анализа на широкий круг человеческого поведения и взаимодействия, включая нерыночное поведение» [37]. Подтверждается также, что ближайший соратник Беккера по Чикагскому университету и федеральный судья Апелляционного суда седьмого округа США Ричард Аллен Познер (Richard A. Posner, род. 1939) в своей фундаментальной монографии 1973 года «Экономический анализ права» (Economic Analysis of Law) развил эту доктрину применительно ко всем отраслям гражданского и уголовного законодательства [38].

В чем состоит математическое ядро модели Г. Беккера, на которую ссылается автор видеоролика? В своей статье 1968 года Беккер вводит функцию совокупных общественных потерь (социальных издержек) от преступности LLL, которая складывается из чистого общественного ущерба от правонарушений D(O)D(O)D(O), затрат государства на поимку и осуждение преступников C(p, O)C(p,O)C(p, O) и совокупных общественных издержек применения наказаний b \cdot f \cdot p \cdot Ob⋅f⋅p⋅Ob \cdot f \cdot p \cdot O:


L = D(O) + C(p, O) + b \cdot f \cdot p \cdot O
L=D(O)+C(p,O)+b⋅f⋅p⋅O L = D(O) + C(p, O) + b \cdot f \cdot p \cdot O

В этом уравнении величина OOO обозначает общее количество совершаемых правонарушений (зависящее от вероятности поимки ppp и тяжести наказания fff), параметр fff выражает меру наказания в денежном эквиваленте для преступника, а коэффициент bbb представляет собой отношение общественных издержек исполнения наказания к величине штрафа или страдания преступника. По расчетам Беккера, для денежных штрафов (fines) коэффициент общественных издержек b \approx 0b≈0b \approx 0 (поскольку штраф есть простой трансферт денег от осужденного к государству или жертве без затрат реальных ресурсов), тогда как для тюремного заключения (imprisonment) коэффициент b > 1b>1b > 1, так как общество несет прямые затраты на охрану, питание и содержание тюрем плюс теряет стоимость непроизведенного заключенным продукта. На этом основании Беккер в разделе IV своей работы («Fines») формулирует нормативный вывод: везде, где это возможно, лишение свободы должно заменяться денежными штрафами, соразмерными причиненному вреду и вероятности поимки [37].

Однако — и здесь мы переходим к сокрушительному разоблачению как софистики блогера Masik, так и самого чикагского «экономического империализма» — автор видеоролика утаивает от зрителей прямое признание самого Гэри Беккера о классовой природе этой схемы, сделанное непосредственно на страницах той же самой статьи 1968 года! В разделе IV.2 («The Case for Fines») Гэри Беккер открытым текстом ставит вопрос: а не приводит ли замена тюрьмы денежными штрафами к вопиющему неравенству, когда богатый преступник просто покупает себе право нарушать закон и выходит сухим из воды, тогда как бедняк, не имеющий денег на уплату трехкратного штрафа, отправляется гнить в тюремную камеру? И Беккер с холодным цинизмом буржуазного идеолога отвечает: да, именно так и происходит, но с точки зрения капиталистической «эффективности» это вполне оправданно, поскольку рабочее время и свобода богача стоят на рынке дороже, чем время и свобода бедняка [37]! Точно так же Ричард Познер в своей статье 1980 года «Optimal Law Enforcement» признавал, что система штрафов упирается в «ограничение платежеспособности» (solvency constraint): поскольку подавляющее большинство рядовых уличных преступников принадлежит к неимущим слоям и пауперам, с них физически невозможно взыскать крупные денежные суммы, а потому тюрьма в буржуазном обществе объективно сохраняется как специализированное карательное учреждение для неимущего класса, тогда как штраф и откуп становятся привилегией имущей буржуазии!

Более того, проанализируем вопиющее внутреннее противоречие в самом примере, который приводит автор видеоролика («вор украл миллион рублей… с зека на шконке взять нечего… украл — возмещай в трехкратном размере»). Позвольте: если у пойманного вора уже нет украденного миллиона и «взять с него нечего», то откуда же у него чудесным образом возьмутся три миллиона рублей для трехкратного возмещения и выкупа половины срока в королевстве Лордерон?! Если человек пошел на мелкую кражу от нищеты, безработицы или голода, у него заведомо нет денег ни на трехкратный штраф, ни на коммерческий выкуп приговора — следовательно, по законам Лордерона этот пролетарий или паупер получит полный срок тюремного заключения и превратится в каторжного раба! Зато крупный капиталист, банкир, казнокрад или владелец игорной корпорации, награбивший сотни миллионов путем финансовых махинаций, мошенничества или хищений, при поимке лишь одного из десяти своих преступных эпизодов легко отстегнет в казну Лордерона малую долю награбленного капитала, официально выкупит свободу и продолжит грабить трудящихся!

Вторая часть седьмого блока доводит этот классовый цинизм до предела: стример распространяет право коммерческого денежного откупа от тюрьмы уже не только на чисто имущественные преступления, но и на насильственные преступления против личности и даже соучастие в убийствах:

«Но что делать, если преступление не про деньги, а про прямое физическое насилие? Тут Папич включает дифференцированный подход, которому позавидует любой верховный суд: „Если это насилие такое, типа по неосторожности и прочее, то вплоть до половины срока можно откупить деньгами, если деньги заплачены родственникам там пострадавшего или самому пострадавшему напрямую. Половину срока можно было бы выкупить за овердохуя бабла, конечно. Соучастники некоторых даже убийств — там половину срока откупить за деньги“» [16:08]

Автор видеоролика пытается оправдать эту чудовищную торговлю человеческой жизнью и здоровьем ссылками на древнегерманский институт «вергельда» (Wergeld) и «виры» в древнерусской «Русской Правде» Ярослава Мудрого [16:45], а также на статью 76 Уголовного кодекса РФ (примирение с потерпевшим по делам небольшой и средней тяжести) и американский институт «сделки со следствием» (plea bargaining) [17:01]. Осуществим строгую юридическую и историческую верификацию этих аналогий.

Во-первых, в варварских правдах раннего Средневековья (Салической правде франков, Саксонской правде, Русской Правде XI–XII вв.) система композиций — вергельда и виры («дикой виры») — действительно позволяла откупиться деньгами за убийство или увечье. Но, как и в законах Хаммурапи, размер вергельда и виры был открытым памятником феодально-сословного неравенства: по Пространной редакции Русской Правды (статьи 1, 3, 19–27) за убийство княжеского боярина, огнищанина или тиуна взыскивалась двойная вира в 80 гривен серебра, за убийство простого свободного человека (людина) — 40 гривен, а за убийство смерда или холопа (раба) вира не платилась вовсе, а взыскивался лишь урок господину в размере 5 гривен (цена рабочего скота) [39]!

Во-вторых, ссылка блогера на современное уголовное право (ст. 76 УК РФ и американский plea bargaining) является прямой юридической манипуляцией. Статья 76 УК РФ допускает прекращение уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим и заглаживанием вреда исключительно для лиц, впервые совершивших преступление небольшой или средней тяжести, и категорически неприменима к тяжким и особо тяжким преступлениям (таким как умышленное убийство или соучастие в убийстве по ст. 105 УК РФ). Что же касается американской системы «сделок о признании вины» (plea bargaining), через которую в США проходит до 95\%95%95\% уголовных дел, то в ней сокращение срока предоставляется обвиняемому в обмен на отказ от суда присяжных и дачу показаний, а вовсе не в форме официального прейскуранта «выкупа половины срока за овердохуя бабла»! При этом даже сама буржуазная критика американской юстиции вынуждена признавать, что система денежного залога (cash bail) и дорогих корпоративных адвокатов в США превращает суд в конвейер репрессий против бедноты.

Марксистско-ленинская теория права с первых шагов своей истории сорвала все маски с этой коммерциализации уголовного закона. Еще в 1845 году Фридрих Энгельс в своем классическом исследовании «Положение рабочего класса в Англии» специально проанализировал практику английских буржуазных мировых судей, где за хулиганство, избиение или нарушение общественного порядка назначался выбор: либо денежный штраф, либо тюрьма и каторжная ступальная мельница. Энгельс показал, что эта «экономически прагматичная» система означает на деле неприкрытый классовый террор против пролетариата и полную безнаказанность для «золотой молодежи» и буржуазии:

«Правда, закон в Англии и в других странах не делает открыто различия между бедным и богатым, но на практике это различие все же проводится. <…> При назначении наказания мерилом служит имущественное положение, так как за проступки, за которые бедняк попадает на ступальную мельницу, богач всегда может откупиться денежным штрафом.» [40]

Развивая этот фундаментальный тезис в эпоху империализма, В. И. Ленин в целом ряде статей («Случайные заметки», «Каторжные правила и каторжный приговор», «Международный съезд судей») дал исчерпывающую анатомию буржуазного классового суда. В. И. Ленин показал, что пока сохраняется капиталистический способ производства и частная собственность, самый «справедливый» и «экономически рассчитанный» суд остается тонким или грубым орудием подавления эксплуатируемых и защиты кошелька богачей:

«Богатый всегда может откупиться от суда и от наказания, а бедняк никогда не может откупиться от нужды, толкающей его на преступление… Суд есть орган власти буржуазии и помещиков.» [41]

В «королевстве Лордерон» эта скрытая классовая суть буржуазного суда доводится до своего логического, бесстыдного предела. Слова стримера «половину срока можно было бы выкупить за овердохуя бабла, конечно» сами по себе выдают, для кого именно пишется этот закон: само условие «за овердохуя бабла» автоматически отсекает от права на помилование 99\%99%99\% трудящегося населения и вручает индульгенцию на насилие и соучастие в убийствах узкой касте миллионеров! Потерпевшему же пролетарию или семье убитого бедняка, придавленным нуждой и отсутствием социальной защиты в государстве с 10-процентным налогом, предлагается продать кровь и жизнь своего близкого богатому убийце, выступив соучастниками в коммерческой сделке по освобождению преступника от половины наказания.

Субъективный произвол суверена вместо законности: как «объективизм» рушится под тяжестью личных фобий диктатора#

Наконец, заключительный фрагмент седьмого блока наглядно демонстрирует, чего стоят все рассуждения автора видеоролика о «математической строгости» и «холодной объективности» правосудия Лордерона, когда речь заходит о личных бытовых раздражителях и капризах самого монарха-узурпатора:

«И при всей этой кажущейся мягкости к тем, кто готов платить, уголовный кодекс Папича моментально превращается в драконовский, когда речь заходит о вещах, которые разрушают базовую безопасность повседневной жизни. Например, вождение в пьяном виде в Лордероне приравнивается к покушению на массовое убийство, а за организацию телефонного мошенничества и скам-колл-центров король без колебаний вводит высшую меру, включая смертную казнь или пожизненное заключение без права выкупа. Почему так жёстко? Да потому что с точки зрения институциональной экономики мошенники уничтожают базовый ресурс любого рынка — доверие. Если старики боятся брать трубку телефона, а люди боятся переводить деньги онлайн, экономика замедляется, транзакционные издержки взлетают в космос» [17:48]

Обратим внимание на кричащее, непримиримое противоречие, которое разрывает здесь всю концепцию «государства Папича» на куски! Буквально пять минут назад, в шестом блоке, автор видеоролика с восторгом воспевал тотальную легализацию онлайн-казино, слот-машин и рулетки, где игорные корпорации на абсолютно законных основаниях с помощью математически подкрученных алгоритмов и агрессивного маркетинга выманивают у миллионов людей последние сбережения, доводя их до банкротства и петли. В начале седьмого блока тот же автор доказывал, что за любые «денежные преступления» (кражи и хищения) не нужно держать людей в тюрьме, а нужно позволять им откупаться деньгами. И вдруг, когда речь заходит о телефонных мошенниках («скам-колл-центрах»), выманивающих деньги у граждан по телефону, правило «за деньги — деньгами» мгновенно отменяется и за ненасильственное имущественное преступление вводится смертная казнь или пожизненное заключение без права выкупа — то есть наказание более суровое, чем за соучастие в убийстве или причинение смерти по неосторожности, где богачу разрешено откупить половину срока!

Попытка блогера объяснить эту дикую диспропорцию ссылками на «транзакционные издержки» и «институциональную экономику» (очевидная аллюзия на работы Дугласа Норта и Оливера Уильямсона о роли доверия в снижении транзакционных издержек рынка) не выдерживает ни малейшей критики. Разве крупное банковское мошенничество, финансовые пирамиды, фальсификация корпоративной отчетности или легальный грабеж населения через онлайн-казино не разрушают экономическую безопасность и платежеспособность миллионов семей в тысячи раз сильнее, чем мелкие телефонные аферисты? Почему же за многомиллионное воровство и даже за соучастие в убийстве в Лордероне полагается коммерческий откуп, а за телефонный спам и обман — плаха или пожизненная каторга?

Ответ на этот вопрос лежит вовсе не в «институциональной экономике», а в психологии и бытовом укладе самого изолированного интернет-рантье Виталия Цаля. Запершись в своей квартире и сведя свои контакты с внешним миром к минимуму, стример лично сталкивается в быту с двумя главными внешними раздражителями: назойливыми звонками телефонных мошенников, отвлекающими его от компьютерной игры, и страхом быть сбитым пьяным водителем при редких выходах на улицу. В условиях абсолютной единоличной диктатуры, где отсутствует объективное право и демократическое законодательство, любая личная бытовая фобия, невроз или обида самодержца немедленно возводится в ранг уголовного закона со смертной казнью! Как писал Карл Маркс в «Дебатах шестого рейнского ландтага (статья третья: Дебаты по поводу закона о краже леса)» (1842 г.), когда частный интерес и субъективный каприз собственника становятся законодателем, право перестает быть всеобщей нормой и превращается в узаконенное беззаконие и расправу:

«Частный интерес хитер; его стихия — это чувственные вожделения, прихоти, капризы, и он всегда готов пожертвовать государством и правом ради своего низменного удобства…» [42].

Но это разрушение всеобщей ткани права и замена общественной безопасности коммерческим прейскурантом и капризом диктатора не останавливается в стенах суда. Логическим продолжением коммерциализации правосудия становится перекладывание самой функции физического насилия и защиты собственности на плечи изолированных частных индивидов — превращение каждого дома и каждой улицы в поле частной вооруженной расправы. Именно этому переходу от классового суда к либертарианскому культу частной стрельбы и биологизаторской криминологии Чезаре Ломброзо посвящен восьмой блок анализируемого видеоролика.


Блок 800:18:55 — 00:22:41Вульгарный индивидуализм и ломброзианский биодетерминизм в криминологии: доктрина «Stand Your Ground» Дж. Локка и фальсификация «триады Макдональда»#

Либертарианская приватизация вооруженного насилия: доктрина «Stand Your Ground» и робинзонада естественного права Джона Локка#

В предшествующем, седьмом блоке исследования мы установили, как коммерциализация уголовного правосудия по рецептам чикагской школы Гэри Беккера и Ричарда Познера превращает суд в откровенный инструмент классового привилегирования буржуазии, предоставляя миллионерам законное право откупаться от половины тюремного срока, в то время как для неимущих масс сохраняется вся полнота карательного террора. Однако в обществе, где государство самоустраняется от социальных функций и сводит налоги для богатых к десяти процентам, коммерциализация суда неизбежно дополняется приватизацией самого уличного насилия. Переходя в восьмом блоке к уголовному законодательству «для обычных граждан», автор канала Masik формулирует двуединую программу социального дарвинизма, откровенно используя дегуманизирующую фашизоидную лексику («превентивная изоляция биомусора»), и начинает с апологии свободной раздачи огнестрельного оружия и права на бессудный отстрел нападающих:

«Но что насчёт обычных граждан? Здесь Уголовный кодекс Лордерона держится на двух радикальных законах: абсолютном праве на самооборону и превентивной изоляции биомусора. Начнём с самообороны: „Думаю, я сделал бы относительно свободную продажу оружия. Кстати, самооборона была прописана: если бы кто-то там убил, но, ну, это была бы самооборона, то его бы не сажали вообще ни на сколько. Если, допустим, челика уебали бы вот кулаками пару раз там, не знаю, в лицо, были бы свидетели, что его ударили по лицу кулаками несколько раз, а он достал пистолет и выстрелил в ногу огнестрелом, а чел, которому выстрелили в ногу, истёк кровью и умер — вот в моей бы стране такого чела, который выстрелил, его бы не посадили ни на сколько. Если бы сразу в голову выстрелил — тогда о’кей, тогда лет, ну, года три-четыре можно дать“».

Для того чтобы возвести эту бытовую фантазию испуганного обывателя в ранг высокой политической философии и классической юриспруденции, автор видеоролика немедленно конструирует теоретическую связку из американского прецедентного права, философии Джона Локка и категорий римского уголовного права:

«Папич вводит в Лордероне классическую англосаксонскую доктрину Stand Your Ground — „стой на своём“, основанную на философии естественного права Джона Локка. Локк сформулировал базовый принцип: тот, кто первым применяет к тебе незаконное насилие, автоматически объявляет тебе состояние войны и сам отказывается от права на собственную безопасность. Причём обратите внимание на юридическую тонкость, которую выводит Артас: разграничение по умыслу — mens rea в римском праве. Выстрел в голову — это прямой умысел на убийство, за это 3–4 года. Выстрел в ногу после удара по лицу — это умысел на остановку агрессии, а то, что у быдлана там задело бедренную артерию и он отъехал от кровопотери, — это исключительно его проблемы, не надо было распускать руки. В стране с таким законом уличная гопота и любители помахать кулаками вымирают как класс в первую же неделю».

Осуществим строгую историко-правовую, философскую и криминологическую верификацию каждого утверждения этого фрагмента. Во-первых, проверим отсылку к философии английского мыслителя Джона Локка (John Locke, 1632–1704). Эмпирически подтверждается, что во «Втором трактате о правлении» (Second Treatise of Government, 1689 г., Глава III «О состоянии войны», § 16–21) Джон Локк действительно формулирует тезис о том, что всякий, кто пытается подчинить другого человека своей абсолютной власти без его согласия или отнять его собственность, ставит себя по отношению к нему в «состояние войны» (state of war), вследствие чего жертва получает естественное право уничтожить агрессора, подобно «волку или льву», не подчиняющемуся общему закону разума [43]. Однако автор видеоролика совершает грубейшую методологическую фигуру умолчания, скрывая от зрителя как внутреннюю логику самого Локка, так и классовую сущность его концепции!

В действительности у самого Джона Локка в том же самом разделе (§ 19–21 «Второго трактата о правлении») проводится строжайшая демаркационная линия между «естественным состоянием» (где отсутствует общий судья) и «гражданским обществом» (государством): по Локку, в государстве, где существует полиция и общий суд, право на мгновенное физическое уничтожение обидчика при мелком посягательстве (например, в уличной ссоре) прекращается, коль скоро у жертвы есть возможность апеллировать к закону, и сохраняется лишь тогда, когда промедление грозит неминуемой гибелью и делает обращение к судье физически невозможным [43]. Но самое главное заключается в классовом содержании локковского «состояния войны»: в § 18 Локк прямо выводит право убить вора, даже не причинившего хозяину физического вреда, из абсолютизации священного права буржуазной частной собственности! Для идеолога английской буржуазии и работорговца Джона Локка (являвшегося, как документально установлено исторической наукой, акционером Королевской Африканской компании — Royal African Company и соавтором рабовладельческих «Фундаментальных конституций Каролины» 1669 года) покушение неимущего бедняка на кошелек или карету джентльмена приравнивалось к покушению на саму жизнь собственника.

Во-вторых, проверим фактологическую точность утверждения автора о «классической англосаксонской доктрине Stand Your Ground» и «римском праве mens rea». Здесь блогер допускает сразу две грубые историко-юридические ошибки. С одной стороны, латинская формула mens rea («виновная воля», часть максимы actus non facit reum nisi mens sit rea) происходит вовсе не из классического римского права, как безграмотно вещает автор видео, а из средневекового английского общего и канонического права (впервые зафиксирована в английском юридическом трактате начала XII века Leges Henrici Primi, гл. 5, § 28b, на основе проповедей блаженного Августина и канонифицирована английским юристом Эдуардом Коком в Institutes of the Laws of England в XVII веке) [44]! Более того, в современном уголовном праве (как континентальном, так и англосаксонском) прицельный выстрел из боевого огнестрельного оружия в бедро человека с близкой дистанции отнюдь не квалифицируется как невинное отсутствие умысла на причинение смерти: поскольку в бедре проходит крупнейшая бедренная артерия (arteria femoralis), повреждение которой вызывает фатальную массивную кровопотерю в течение 111–333 минут, судебно-медицинская и уголовно-правовая практика рассматривает такой выстрел как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (например, ч. 4 ст. 111 УК РФ), либо как убийство с косвенным умыслом (dolus eventualis).

С другой стороны, доктрина Stand Your Ground («Стой на своем», отменяющая обязанность гражданина отступить при наличии безопасной возможности — duty to retreat — в любом общественном месте) не является классической англосаксонской нормой: в классическом английском общем праве (описанном Уильямом Блэкстоном в 4-м томе «Комментариев к законам Англии») вне пределов собственного жилища (Castle Doctrine) действовала строгая обязанность отступить «до самой стены» (retreat to the wall), прежде чем применить смертоносную силу! Современные же законы Stand Your Ground были продавлены в США лишь начиная с 2005 года (первый закон принят в штате Флорида при губернаторе Джебе Буше) в результате агрессивного лоббизма Национальной стрелковой ассоциации США (National Rifle Association — NRA) и ультраправого Американского законодательного совета по обмену (ALEC), представляющих прямые коммерческие интересы капиталистических корпораций — производителей стрелкового оружия и боеприпасов.

А каков же реальный эмпирический результат введения свободной продажи оружия и законов Stand Your Ground, о котором автор видеоролика безапелляционно заявляет, будто в такой стране «уличная гопота и любители помахать кулаками вымирают как класс в первую же неделю»? Эмпирическая верификация по официальной криминологической и медицинской статистике США полностью и сокрушительно опровергает эту либертарианскую выдумку! Согласно масштабному эконометрическому исследованию Ченга Ченга и Марка Хукстры (Техасский университет A&M), опубликованному в Journal of Human Resources в 2013 году, и исследованию Дэвида Хамфриса с соавторами (Оксфордский университет), опубликованному в рецензируемом медицинском журнале JAMA Internal Medicine в 2017 году, принятие законов Stand Your Ground в американских штатах не привело ни к малейшему снижению уровня грабежей, нападений или имущественных преступлений, но вызвало статистически достоверный рост числа умышленных убийств с применением огнестрельного оружия на 8\%8%8\% в целом по США и на 24{,}4\%24,4%24{,}4\%–31{,}6\%31,6%31{,}6\% в штате Флорида [45], [46]!

С точки зрения марксистско-ленинской криминологии это абсолютно закономерно. Уличная преступность, хулиганство и бытовая агрессия порождаются не отсутствием пистолетов в карманах прохожих, а социально-экономическими противоречиями капитализма — безработицей, пауперизацией, разрушением социальной инфраструктуры и отчуждением молодежи. Когда буржуазное государство вместо ликвидации социальных корней преступности насыщает товарный рынок миллионами единиц короткоствольного огнестрельного оружия и разрешает стрелять на поражение в ответ на удар кулаком в бытовой ссоре, любая уличная перепалка на парковке или в баре мгновенно превращается в кровавую бойню. При этом в условиях капиталистической «войны всех против всех» оружие покупают в первую очередь сами криминальные элементы и агрессивные люмпены, а в буржуазном суде (особенно в таком, где по законам Лордерона свидетелей можно подкупить, а половину срока — выкупить за деньги!) вооруженный мажор или богач, застреливший безоружного рабочего в уличном конфликте, всегда докажет, что «быдлан первым махнул кулаком», и выйдет из зала суда абсолютно безнаказанным.

От социал-дарвинизма к карательной евгенике: научная фальсификация «триады Макдональда» и нейробиологический редукционизм в духе Чезаре Ломброзо#

Однако подлинного дна реакционного мракобесия и человеконенавистничества автор видеоролика и его герой достигают во второй половине восьмого блока, где обсуждается так называемая «превентивная изоляция биомусора». Поводом для этого построения служит реплика Виталия Цаля о необходимости пожизненного или десятилетнего тюремного заключения для малолетних детей (в возрасте 8–13 лет), уличенных в жестоком обращении с животными:

«Но ещё жёстче в Лордероне карается насилие над слабыми. И тут мы переходим к закону, от которого у правозащитников случился бы инсульт: „Были бы серьёзные наказания за издевательство над животными. То есть, допустим, не знаю, если челик, тринадцатилетний челик там кота зажарил в печке, то есть такого челика я бы отправил на лет 10, не знаю, в какую-нибудь зону малолетнюю, если не навсегда, его родителей ещё, допустим, оштрафовал бы сильно. Насилие над животными о многом говорит: если человек издевается над животными какими-то вот маленькими, да, он при возможности будет так же само издеваться над людьми, очевидно. Даже если челик там в 8 лет — типа ребёнок, да, типа ребёнок — даже если он в 8 лет будет издеваться над животными, его нужно, ну, изолировать“».

Разумеется, с позиций коммунистической нравственности и социалистического гуманизма жестокое обращение с животными является отвратительным симптомом нравственного одичания и требует серьезнейшего педагогического, медико-психологического и правового реагирования. Но посмотрите, какую псевдонаучную, откровенно фашистскую базу подводит блогер Masik под требование стримера навсегда или на 10 лет бросать восьмилетних детей в тюремные колонии без права на лечение и реабилитацию:

«Жестоко сажать восьмилетнего ребёнка за кота? А теперь открываем учебник криминалистики и судебной психиатрии ФБР — самого доброго, позитивного и морально правильного бюро за всю историю человечества. В 1963 году психиатр Джон Макдональд сформулировал знаменитую триаду Макдональда — три ранних поведенческих признака будущего серийного маньяка-психопата. Позже основатель отдела бихевиористики ФБР Джон Дуглас проверил эту базу на сотнях пойманных серийных убийц — от Джеффри Дамера до Теда Банди и Чикатило. И статистика ФБР на 100% подтвердила то, что Папич резюмировал двумя словами: „очевидно, блядь“. Практически каждый из маньяков в возрасте от 7 до 13 лет начинал с того, что мучил, душил или сжигал кошек и собак. У таких детей органически отсутствует эмпатия, у них физиологически сломана префронтальная кора мозга, и это не лечится воспитательными беседами у школьного психолога. <…> Папич предлагает систему превентивной криминологии, буквально как Сивилла из Psycho-Pass или „Особое мнение“ Филипа Дика, только без фантастики: он использует живодёрство как стопроцентный биологический маркер психопатии и изолирует будущего серийника ещё на стадии кота, спасая десятки будущих человеческих жертв».

Перед нами вопиющий пример того, как воинствующее невежество буржуазного блогера выдает давно опровергнутые наукой мифы популярной массовой культуры за «стопроцентно подтвержденную статистику и нейробиологию». Проведем строгую, документальную научную верификацию каждого утверждения этого абзаца по первичным психиатрическим и криминологическим публикациям.

Во-первых, проверим историю и научный статус «триады Макдональда» (Macdonald triad). Эмпирически подтверждается, что в августе 1963 года новозеландско-американский судебный психиатр Джон Маршалл Макдональд (John M. Macdonald, 1920–2007) опубликовал в «Американском журнале психиатрии» (The American Journal of Psychiatry, Том 120, № 2, стр. 125–130) статью под названием «Угроза убийством» («The Threat to Kill»), где описал наблюдения над 100 пациентами психиатрического стационара в Колорадо, высказывавшими угрозы убийством (но еще никого не убившими!), и выдвинул гипотезу, что сочетание трех детских симптомов — ночного недержания мочи (энуреза) после 5 лет, пиромании (поджогов) и жестокости к животным — может служить предиктором склонности к крайнему насилию [47]. Однако то, что автор видеоролика утаивает от зрителей, является сокрушительным научным фактом: всего пять лет спустя, в 1968 году, сам Джон Макдональд в своей фундаментальной монографии «Homicide Threats» («Угрозы убийством») провел масштабное проверочное исследование с контрольной группой и официально признал, что его собственная гипотеза 1963 года о прогностической ценности „триады“ статистически НЕ ПОДТВЕРДИЛАСЬ [48]!

Более того, как показал исчерпывающий систематический обзор научной литературы за 55 лет (с 1963 по 2018 год), опубликованный криминологом Кимом Пауэллом и его коллегами в рецензируемом журнале Trauma, Violence, & Abuse в 2018 году («The Macdonald Triad: Mortality and Morbidity of a Myth» — «Триада Макдональда: жизнь и смерть одного мифа»), ни одно строгое проспективное лонгитюдное исследование в мировой психиатрии не подтвердило утверждение, будто детская триада (или изолированная жестокость к животным) является «стопроцентным биологическим маркером» будущего серийного убийцы [49]! Ошибка ретроспективных выборок ФБР (проведенных агентами Робертом Ресслером, Энн Берджесс и Джоном Дугласом в 1980-х годах на малой выборке из 36 осужденных сексуальных убийц) заключалась в элементарной логико-статистической подмене условных вероятностей (ошибке базового процента по формуле Байеса): тот факт, что у значительной доли пойманных серийных убийц в анамнезе встречались эпизоды жестокости к животным в детстве, никоим образом не означает обратного — что любой ребенок 8 лет, проявивший жестокость к животному, со стопроцентной вероятностью станет серийным убийцей и имеет «неизлечимо физиологически сломанную префронтальную кору мозга»!

В реальной клинической детской психиатрии и психологии развития (начиная с классических исследований Д. Хеллмана и Н. Блэкмана 1966 года и заканчивая современными работами К. Перри и Ф. Асционы) неопровержимо доказано, что элементы «триады Макдональда» у детей (энурез, поджоги, агрессия к животным) являются не первичным врожденным генетическим или анатомическим дефектом префронтальной коры, а вторичной реакцией ребенка на чудовищное семейное насилие, физическое и сексуальное насилие со стороны взрослых, алкоголизм родителей и глубокую социальную депривацию [49]! Вымещая агрессию на слабом животном, травмированный ребенок бессознательно воспроизводит то насилие, которому он ежедневно подвергается сам в изуродованной социальной среде. Именно поэтому в современной научной медицине (DSM-5 и МКБ-11) диагноз «антисоциальное расстройство личности» (психопатия) категорически запрещено ставить лицам младше 18 лет, поскольку детский мозг обладает колоссальной нейропластичностью, а префронтальная кора лобных долей человека продолжает активно формироваться и миелинизироваться вплоть до 232323–252525 лет!

Объявляя восьмилетних детей с девиантным поведением генетически неисправимым «биомусором» с «физиологически сломанным мозгом» и призывая к их пожизненной превентивной изоляции в концлагерях и малолетних зонах (по образцу тоталитарных антиутопий «Особое мнение» и Psycho-Pass), блогер Masik возрождает в XXI веке самую мрачную, реакционную псевдонауку XIX века — антропологический биодетерминизм итальянского тюремного психиатра Чезаре Ломброзо (Cesare Lombroso, 1835–1909) с его учением о «прирожденном преступнике» (L’uomo delinquente, 1876 г.), которое впоследствии прямо легло в основу карательной расовой гигиены и евгеники германского фашизма!

Марксистско-ленинская наука, советская дефектология, педология и нейропсихология (представленные трудами Л. С. Выготского, А. Р. Лурии, А. Н. Леонтьева и гениальной практикой А. С. Макаренко) не только теоретически, но и практически, на опыте десятков тысяч реальных судеб, опровергли человеконенавистническую ложь о «неисправимом малолетнем биомусоре». В 1920–1930-х годах в трудовых коммунах имени Ф. Э. Дзержинского и колонии имени М. Горького под руководством Антона Семеновича Макаренко собирали самых тяжелых беспризорников и малолетних правонарушителей, прошедших через голод, уличные банды, поножовщину и жестокость, от которых отказывались буржуазные психиатры и педологи-биодетерминисты. Включение этих детей в подлинно социалистический производительный труд, самоуправление, коллективную ответственность и полноценное образование без остатка преодолевало асоциальные срывы, превращая вчерашних «малолетних преступников» в инженеров, врачей, летчиков и героев труда. Разоблачая буржуазно-биологизаторский миф о врожденной моральной дефективности детей, Лев Семенович Выготский и Антон Семенович Макаренко доказали, что высшие психические функции человека и его нравственное сознание не вытекают автоматически из анатомии мозговых извилин, а формируются путем интериоризации общественных отношений в процессе совместной деятельности [50], [51]. Как писал А. С. Макаренко в «Педагогической поэме», нанося прямой удар по сторонникам изоляции «дефективных детей»:

«Никаких прирожденных преступников, никаких прирожденных трудных характеров нет; для меня лично этот тезис является аксиомой, не требующей доказательств…» [51]

Зачем же буржуазному инфотейменту понадобилось реанимировать ломброзианский миф о «сломанной префронтальной коре» и называть детей «биомусором»? Ответ прост: биодетерминизм полностью снимает вину за детскую жестокость и преступность с капиталистического строя, разрушающего семьи, плодящего нищету и культивирующего насилие, и перекладывает всю ответственность на «плохую биологию» самой жертвы. Если объявить оступившегося восьмилетнего ребенка «прирожденным психопатом», то буржуазному государству не нужно тратить средства на детские сады, бесплатные кружки, социальную поддержку семей и детскую психотерапию — достаточно бросить ребенка за решетку малолетней зоны и оштрафовать его родителей в пользу казны суверена! Так псевдогуманная забота о животных оборачивается в «королевстве Лордерон» апологией фашистской социальной селекции. Но если в вопросах жизни, смерти и судьбы восьмилетнего ребенка законодатель Лордерона опирается на ломброзианские предрассудки, то каким же методом он конструирует нормы брачно-семейного и полового права? Этому вопросу — механистическому сведению сложнейших социально-правовых институтов к простейшей школьной арифметике и профанации этики Аристотеля — посвящен девятый блок нашего исследования.


Блок 900:22:42 — 00:24:17Механистическая редукция права и этики: извращение учения Аристотеля о «золотой середине» и бюрократический формализм в вопросе возраста согласия#

Бюрократический фетишизм школьной арифметики против конкретно-исторической природы брачно-семейного права#

В завершении восьмого блока мы зафиксировали, как ломброзианский биодетерминизм в криминологии «королевства Лордерон» подменяет анализ социальных корней детской преступности карательной евгеникой и пожизненной изоляцией малолетних правонарушителей. Однако когда от вопросов карательного подавления стример и его апологет переходят к конструированию позитивных гражданско-правовых и уголовно-правовых норм, регулирующих телесную неприкосновенность и половую зрелость несовершеннолетних, на место грубого биологизаторства заступает столь же плоский механистический формализм. В девятом блоке автор канала Masik объявляет этот примитивный числовой произвол главным «философским методом» государственного управления своего героя и иллюстрирует его на примере установления возраста согласия:

«Вообще, если посмотреть на то, как Папич принимает государственные решения, в глаза бросается его главный философский метод. Лучше всего это видно, когда донатеры попытались забайтить его на самую скользкую тему — возраст согласия: „Какие нахуй 12 лет возраст согласия, ты что, долбоёб, блядь? Ну, мне кажется, 15 — самый идеальный, самый адекватный, это золотая середина. Мне кажется, 15, потому что, допустим, 16 — это уже слишком много, правильно? Допустим, в Украине сейчас 16 возраст согласия, в Германии — 14. Кто-то может сказать, что это слишком мало. 15 было бы идеально, я считаю, вот прямо золотая середина, с которой все бы были бы согласны: адекватно, справедливо, правильно“».

Прежде чем препарировать философскую софистику, которую блогер выстраивает вокруг этого рассуждения, проведем строгую эмпирическую и сравнительно-правовую верификацию прозвучавших здесь фактических утверждений о законодательстве Украины и Федеративной Республики Германия, а также шуточной ремарки автора о Ватикане и Йемене («Человек на серьёзном ебале берёт законодательство Германии — 14 лет, законодательство Украины — 16 лет, складывает, делит пополам и получает 15. Хорошо, конечно, что донатер не попросил его найти среднее арифметическое между Ватиканом и Йеменом»).

Проверка по официальным кодексам и первичным нормативно-правовым актам показывает, что поверхностное сведение сложных правовых институтов к двум голым цифрам («14 лет в Германии» и «16 лет в Украине») представляет собой грубую юридическую манипуляцию и фигуру умолчания. Во-первых, согласно Уголовному кодексу Украины (статья 155 «Половые сношения с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста»), общий порог возраста согласия действительно установлен на отметке 16 лет, однако украинский законодатель связывает этот порог с совокупностью медицинских, психофизиологических и социальных критериев завершения пубертатного развития и получения базового среднего образования. Во-вторых, и здесь некомпетентность стримера и блогера проявляется особенно наглядно, в Уголовном уложении ФРГ (Strafgesetzbuch — StGB, параграфы 176 и 182) вовсе не существует безусловного и неограниченного возраста согласия в 14 лет для взрослых лиц! Согласно § 176 StGB, абсолютный запрет действует в отношении детей младше 14 лет (Kinder), однако в отношении подростков в возрасте от 14 до 16 лет (Jugendliche) параграф 182 ч. 3 StGB устанавливает уголовную ответственность взрослого лица старше 21 года за совершение сексуальных действий, если взрослый использует отсутствие у подростка способности к сексуальному самоопределению (fehlende Fähigkeit des Opfers zur sexuellen Selbstbestimmung), а по ч. 1 и ч. 2 § 182 StGB подростки от 14 до 18 лет находятся под строгой уголовно-правовой защитой от любого использования зависимости, принуждения, тяжелого материального положения или вознаграждения [52]. Выдернув из многоступенчатой правовой нормы германского кодекса одну лишь цифру «14» без учета возрастного ценза партнера и критерия зрелости, стример оперирует юридической фикцией. В-третьих, проверим попутную остроту блогера о «Ватикане и Йемене» (заимствованную из устаревших интернет-мемов): в действительности в Государстве-городе Ватикан возраст согласия уже давно не равен 12 годам (как это было до 2013 года в силу автоматической рецепции старого итальянского кодекса Занарделли 1889 года), а указом папы Франциска Motu Proprio и Законом Ватикана № VIII от 11 июля 2013 года повышен до 18 лет (при 16 годах для вступления в брак); в Йемене же отсутствие фиксированного минимального возраста в законе 1999 года обусловлено реакционным клерикально-племенным правом, привязывающим брак к чисто внешним признакам физиологической зрелости.

В чем же состоит фундаментальная порочность самой попытки определить норму права через нахождение среднего арифметического двух произвольно взятых зарубежных кодексов:


\bar{x} = \frac{x_1 + x_2}{2} = \frac{14 + 16}{2} = 15
xˉ=x1+x22=14+162=15 \bar{x} = \frac{x_1 + x_2}{2} = \frac{14 + 16}{2} = 15

В этом элементарном арифметическом действии, где x_1x1x_1 и x_2x2x_2 представляют собой вырванные из конкретно-исторического контекста числовые показатели двух различных правовых систем, наглядно проявляется метафизический, антинаучный характер буржуазно-обывательского правосознания. С точки зрения диалектического и исторического материализма правовая норма, устанавливающая границу совершеннолетия и половой неприкосновенности, не может быть выведена из абстрактной игры чисел. Она объективно детерминирована уровнем развития производительных сил общества, исторически достигнутой продолжительностью периода социализации и обучения молодежи, данными возрастной физиологии, эндокринологии и детской психологии, а также необходимостью защиты формирующейся личности от сексуальной и экономической эксплуатации. В эпоху раннего промышленного капитализма, как документально показал Карл Маркс в первом томе «Капитала» (Глава VIII «Рабочий день» и Глава XIII «Машины и крупная промышленность»), буржуазия и ее законодатели сознательно занижали возрастные пороги детской дееспособности до 9–12 лет, чтобы беспрепятственно перемалывать физически и психически неокрепших рабочих детей и подростков на фабриках и в публичных домах [11]. Только упорная классовая борьба пролетариата и победа социалистической революции позволили вывести детство и отрочество из сферы ранней взрослой эксплуатации, законодательно закрепив право подростка на полноценное физическое, интеллектуальное и нравственное созревание. Сводить этот сложнейший социально-биологический рубеж к делению в столбик двух случайно подвернувшихся цифр — значит подменять научное правотворчество слепым бюрократическим произволом.

Этика Аристотеля и диалектика меры против вульгарного релятивизма и апологии «наглой простоты»#

Еще более показательным является то, как автор видеоролика обращается с философским наследием античности, пытаясь сопоставить арифметическую операцию стримера с этическим учением Аристотеля:

«Вообще-то любой, кто открывал „Никомахову этику“, знает: Аристотель тут был вообще-то прав. Древнегреческий дед прямым текстом предупреждал, что настоящая золотая середина — aurea mediocritas — это нихуя не среднее арифметическое. В жизни нельзя просто сложить две крайности и поделить на калькуляторе: середину нужно долго вычислять через контекст, опыт и кучу нюансов. И в 99% случаев Аристотель бы разъебал такой подход. Но ирония в том, что Папичу вообще плевать на эти философские нюансы: пока академики 2000 лет душнят над формулами этического баланса, Величайший просто берёт два числа, делит в столбик и за 3 секунды хуярит готовый закон. И самое смешное, что здесь это сработало просто идеально — чистая победа наглой простоты над высокой философией».

Осуществим прежде всего строгую историко-философскую и филологическую верификацию этого пассажа. Эмпирически подтверждается, что во второй книге своего главного этического трактата «Никомахова этика» (Ἠθικὰ Νικομάχεια, Книга II, Глава 6, 1106a26–1107a8) великий древнегреческий философ-энциклопедист Аристотель из Стагиры (384–322 гг. до н. э.) действительно разрабатывает фундаментальное учение о добродетели как о «обладании серединой» (μεσότης — месотес) между двумя порочными крайностями — избытком (ὑπερβολή) и недостатком (ἔλλειψις) [53]. При этом отметим характерную филологическую небрежность блогера: латинское крылатое выражение aurea mediocritas («золотая середина»), которое автор приписывает непосредственно «древнегреческому деду» Аристотелю, в действительности принадлежит не Аристотелю, писавшему по-древнегречески, а римскому поэту эпохи принципата Августа Квинту Горацию Флакку и содержится в его «Одах» (Carmina, Книга II, Ода 10, стих 5, 23 г. до н. э.), хотя и восходит идейно к перипатетической традиции.

Вместе с тем сам пересказ автором видеоролика различия между двумя видами «середины» в шестой главе II книги «Никомаховой этики» опирается на реальный текст Стагирита. Аристотель действительно проводит строжайшее методологическое разграничение между «серединой в самом предмете» (τὸ μέσον τὸ κατ’ αὐτὸ τὸ πρᾶγμα), которая определяется по правилам арифметической пропорции и одинакова для всех (например, между числами 10 и 2 арифметической серединой является 6, так как 6 - 2 = 10 - 6 = 46−2=10−6=46 - 2 = 10 - 6 = 4), и «серединой по отношению к нам» (τὸ μέσον τὸ πρὸς ἡμᾶς), которая в человеческой практике и нравственности не может быть найдена механическим делением пополам. Приведем подлинную научную мысль самого Аристотеля из II книги «Никомаховой этики»:

«Во всем непрерывном и делимом можно взять большее, меньшее и равное, и притом либо в самом предмете, либо по отношению к нам; а равное есть некая середина между избытком и недостатком. Серединою в предмете я называю то, что равно удалено от обоих краев, причем эта середина одна и та же для всех; а серединою по отношению к нам — то, что не избыточно и не недостаточно, но эта середина не одна и не та же для всех. Например, если десять — это много, а два — мало, то шесть берут за середину в предмете, ибо шесть на столько же превышает два, на сколько само превышается десятью; это середина по арифметической пропорции. Но середину по отношению к нам следует брать не так: ведь если для кого-нибудь съесть десять мин еды — много, а две мины — мало, то из этого не следует, что наставник гимнастики назначит шесть мин, ибо и это для данного человека может быть много или мало: для Милона это мало, а для начинающего заниматься гимнастикой — много.» [53]

В этом глубоком рассуждении Аристотеля, высоко оцененном как Гегелем в «Лекциях по истории философии», так и В. И. Лениным в «Философских тетрадях» (конспект гегелевских лекций, где Ленин специально подчеркивает живые зачатки диалектики и материализма у Аристотеля в противоположность мертвому схоластическому идеализму Платона [54]), содержится гениальная догадка античной мысли о конкретности истины и диалектической категории меры. В природе и обществе качественная определенность предмета (мера как единство количественной и качественной определенности) никогда не сводится к пустой арифметической абстракции, оторванной от конкретных материальных условий и природы самого развивающегося объекта.

Но посмотрите, какой поистине чудовищный по своему обскурантизму вывод делает автор видеоролика после того, как сам же изложил эту мысль Аристотеля! Признав, что с точки зрения науки и философии подход стримера является грубой ошибкой («в 99% случаев Аристотель бы разъебал такой подход»), блогер тут же объявляет, что Виталию Цалю «вообще плевать на эти философские нюансы», называет двухтысячелетнее развитие научного познания тем, что «академики душнят над формулами», и провозглашает бездумное деление двух случайных чисел в столбик «чистой победой наглой простоты над высокой философией»!

Перед нами квинтэссенция реакционного антиинтеллектуализма и воинствующего мещанского невежества. Почему для блогера и его целевой аудитории слепое угадывание цифры за три секунды кажется «победой» над научным исследованием? Потому что в условиях позднего капитализма клиповое сознание обывателя, воспитанное на мгновенном потреблении цифрового фастфуда, испытывает органическую враждебность к любому теоретическому труду, требующему изучения объективных причинно-следственных связей («академики душнят»). Мелкобуржуазный филистер искренне полагает, что если его кумир, не читая ни одной книги по физиологии, праву и социологии, ткнул пальцем в цифру «15», которая случайно совпала с возрастным порогом, принятым в ряде европейских стран (например, во Франции, Швеции или Польше), то тем самым «наглая простота» посрамила науку! В действительности же, как учит диалектико-материалистическая теория познания, подмена научного анализа конкретной ситуации механическим усреднением двух внешних показателей есть классический прием эклектики и метафизики. Еще Фридрих Энгельс в «Диалектике природы» едко высмеивал подобное рассудочное сведение качественных закономерностей к плоским количественным операциям, а В. И. Ленин в работе «Еще раз о профсоюзах, о текущем моменте и об ошибках тт. Троцкого и Бухарина» (1921 г.) показал, что механическое соединение двух разнородных половинок («с одной стороны, с другой стороны», «сложить и поделить пополам») вместо целостного исследования всех сторон предмета в их развитии есть вершина эклектической бессмыслицы [55].

Эта открытая, программная враждебность «короля Лордерона» и его летописца к научному знанию («победа наглой простоты над высокой философией») отнюдь не является случайной риторической фигурой девятого блока. Она представляет собой прямую идеологическую прелюдию к десятому блоку видеоролика, где «наглая простота» сбрасывает последние маски и переходит в фронтальную атаку на саму систему всеобщего школьного и высшего образования, объявляя восемь классов школы пределом необходимых человеку знаний и пытаясь оправдать эту духовную кастрацию трудящихся ссылками на постструктуралистскую философию Мишеля Фуко.


Блок 1000:24:18 — 00:27:04Обскурантизм и апология невежества под маской постструктурализма: эксплуатация концепции М. Фуко для оправдания деградации рабочей силы и софистика «бритвы Хитченса»#

Апология духовной кастрации пролетариата: неолиберальное разрушение всеобщего образования и спекуляция на книге Мишеля Фуко «Надзирать и наказывать»#

В финале предшествующего, девятого блока мы зафиксировали, как механистическое сведение правотворчества к делению в столбик двух случайно вырванных из контекста цифр завершилось у автора канала Masik открытым гимном воинствующему антиинтеллектуализму — провозглашением «чистой победы наглой простоты над высокой философией». В десятом блоке эта мещанская ненависть к систематическому научному знанию перерастает из методологического приема в развернутую государственную программу «Министерства образования Лордерона». Отталкиваясь от биографического факта самого стримера Виталия Цаля, бросившего обучение после восьмого класса средней школы, автор видеоролика воспроизводит его нападки на всеобщее среднее и высшее образование и немедленно подводит под этот обскурантизм авторитет французского постструктурализма:

«И ровно с таким же холодным прагматизмом устроено Министерство образования Лордерона. Как известно из канона, сам правитель закончил восемь классов, и вот как он обосновывает образовательную политику: „Сильно много образования дают классическим людям, оно же строго в минус. Образование настоящее — то, которое ты получаешь сам. Мне было бы скорее стыдно сказать, что я потратил время на университет и школу“. И снова, пока обыватели смеются над восьмью классами, французский философ Мишель Фуко в своём фундаментальном труде „Надзирать и наказывать“ доказывает ровно то же самое. Фуко исследовал историю возникновения массовой школы и выяснил, что она создавалась по одному архитектурному и дисциплинарному чертежу с тюрьмой, казармой и фабрикой. <…> Задача одиннадцатилетней школы или шараги — не сделать тебя умным или богатым, её задача — сломать твою автономию, приучить тебя сидеть за партой по звонку и безропотно выполнять бессмысленные инструкции, чтобы из тебя получился идеальный послушный раб для завода или офиса. Восьми классов более чем достаточно, чтобы научиться читать, писать и считать проценты по налогам. Всё остальное в Лордероне отдаётся на откуп системе автодидактики — самообразования: кому реально нужны знания, тот сам найдёт книги и гайды, а заставлять миллионы людей протирать штаны до 23 лет ради бесполезной картонки диплома — это сжигание человеческого ресурса впустую».

Осуществим прежде всего строгую историко-философскую и биографическую верификацию выдвинутых здесь автором утверждений о французском философе Мишеле Фуко (Michel Foucault, 1926–1984) и его работе «Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы» (Surveiller et punir: Naissance de la prison, издательство Gallimard, 1975 г.). Эмпирически подтверждается, что в третьей части этой монографии («Дисциплина», главы I–III: «Послушные тела», «Средства правильной муштры», «Паноптизм») М. Фуко действительно анализирует формирование в Европе XVII–XIX веков «дисциплинарного общества» и показывает структурное сходство пространственно-временного распределения индивидов, поурочного расписания, ранжирования и экзаменационного надзора в буржуазных школах (коллежах и ланкастерских училищах взаимного обучения), военных казармах, мануфактурных мастерских, госпиталях и паноптических тюрьмах Иеремии Бентама [56]. Подтверждается и биографический факт обучения самого Фуко в элитном парижском лицее Генриха IV и Высшей нормальной школе (École normale supérieure) на улице Ульм, где молодой философ действительно переживал тяжелые депрессивные срывы.

Однако утверждение блогера Masik о том, что Мишель Фуко в книге «Надзирать и наказывать» якобы «доказывает ровно то же самое», что и Виталий Цаль, — то есть оправдывает сокращение всеобщего образования до восьми классов и замену университетов домашним чтением «гайдов» в перерывах между компьютерными играми, — является грубейшей теоретической фальсификацией и передергиванием! Во-первых, сам М. Фуко, будучи профессором престижнейшего научного учреждения Франции — Коллеж де Франс (Collège de France), где он до конца жизни возглавлял кафедру истории систем мысли и проводил многолетние архивные разыскания в Национальной библиотеке, никогда не призывал к ликвидации университетов или свертыванию массового просвещения до уровня элементарной грамотности. Во-вторых, критика буржуазной школы у Фуко (как и у леворадикальных теоретиков «скрытого учебного плана» вроде Ивана Иллича или Пьера Бурдье с его концепцией «символического насилия») была направлена против капиталистической дрессуры и казарменного отчуждения личности, но в силу субъективно-идеалистической, ницшеанской методологии постструктурализма Фуко растворил конкретно-историческое классовое господство буржуазии в безличной «микрофизике власти» и «биополитике» вообще. Именно эта ахиллесова пята постмодернизма и левацкого анархизма позволяет сегодня правым рыночным реакционерам и апологетам невежества выворачивать тезисы Фуко наизнанку! Если любая систематическая школа и любой университет объявляются «тюрьмой и фабрикой рабов», то под флагом «освобождения автономии индивида от школьной муштры» буржуазный блогер протаскивает самую черную мечту эксплуататорских классов — полный демонтаж бесплатного всеобщего среднего и высшего образования для детей трудящихся!

Переведем этот образовательный проект «королевства Лордерон» («восьми классов более чем достаточно, чтобы научиться читать, писать и считать проценты по налогам, а остальное — на откуп самообразованию») на строгий язык марксистско-ленинской политической экономии и научного социализма. В чем состоит объективный экономический и классовый смысл сокращения обязательного образования для народных масс («классических людей», по презрительному выражению стримера) до уровня восьмилетней церковно-приходской или начально-ремесленной грамотности? В первом томе «Капитала» (Глава V и Глава XIII) Карл Маркс показал, что для производства квалифицированной, сложной рабочей силы необходимы значительные общественные издержки на обучение и развитие человека, которые входят в стоимость воспроизводства рабочей силы vvv [11]. Срезая всеобщее образование до восьми классов, капиталистическое государство Лордерона радикально удешевляет стоимость рабочей силы пролетариата, сбрасывает с бюджета расходы на содержание средних школ, техникумов и университетов (что идеально обслуживает интересы богачей, платящих плоский 10-процентный налог!) и одновременно выбрасывает четырнадцати-пятнадцатилетних подростков (вспомним установленный в предыдущем блоке 15-летний «возраст согласия»!) прямо на рынок неквалифицированного, дешевого наемного труда.

При этом лицемерная ссылка автора на «систему автодидактики — кому реально нужны знания, тот сам найдёт книги и гайды» представляет собой издевательскую софистику социального дарвинизма. Во-первых, как можно всерьез рассуждать о подготовке посредством домашнего чтения «гайдов в интернете» нейрохирургов, инженеров-ядерщиков, проектировщиков высокочастотных интегральных микросхем, агрономов, металлургов или пилотов гражданской авиации?! Современные производительные силы базируются на сложнейшем экспериментальном, лабораторном и теоретическом фундаменте естественных и технических наук, усвоение которого требует многолетней систематической работы в университетских лабораториях, клиниках и конструкторских бюро под руководством научных школ. Во-вторых, для того чтобы заниматься полноценным самообразованием («автодидактикой»), человек должен обладать главным материальным ресурсом — свободным временем, не поглощенным изнурительным трудом ради куска хлеба, а также сформированным в полной школе понятийным аппаратом и навыком абстрактно-теоретического мышления. В условиях же капитализма, когда рабочий после восьмого класса вынужден по 10–12 часов в сутки продавать свою рабочую силу на конвейере или в сфере обслуги, «отдать образование на откуп самообразованию» означает на деле закрепить абсолютную монополию на высшее знание и культуру за детьми буржуазии и рантье, имеющими деньги на частных репетиторов и элитные закрытые колледжи, и обречь рабочий класс на наследственную духовную темноту!

Классический марксизм-ленинизм еще в XIX и начале XX века разоблачил до основания как лицемерный характер буржуазной казарменной школы, так и реакционные попытки ограничить образование рабочих техническим минимумом для придатков машины. В знаменитой речи на III Всероссийском съезде Российского Коммунистического Союза Молодежи 2 октября 1920 года («Задачи союзов молодежи») В. И. Ленин дал глубочайший диалектико-материалистический анализ старой капиталистической школы. Ленин беспощадно вскрыл то самое противоречие, на котором спекулируют Фуко и блогер Masik: да, старая буржуазная школа была школой муштры и зубрежки, призванной готовить покорных слуг капитала. Но делает ли пролетарский революционер отсюда нигилистический вывод о том, что школу и университеты нужно отбросить, ограничившись восемью классами и чтением брошюрок? Прямо наоборот! В. И. Ленин указывал, что отказ от систематического усвоения всего богатства человеческой науки есть прямая измена делу освобождения трудящихся:

«Старая школа вырабатывала прислужников, необходимых для капиталистов, старая школа из людей науки делала людей, которые должны были писать и говорить, как угодно капиталистам. Это значит, что мы должны ее убрать. Но если мы должны ее убрать, если мы должны разрушить, значит ли это, что мы не должны взять из нее все то, что было накоплено человечеством необходимого для людей? Значит ли это, что мы не должны уметь различить то, что являлось необходимым для капитализма и что является необходимым для коммунизма? <…> Коммунистом стать можно лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество.» [57]

Вместо буржуазного разделения на узкую касту «образованных господ» и массу полуграмотных исполнителей, умеющих лишь «читать, писать и считать проценты по налогам», научный социализм (в «Критике Готской программы» К. Маркса, «Анти-Дюринге» Ф. Энгельса и программе РКП(б) 1919 года, разработанной при участии В. И. Ленина, Н. К. Крупской и А. В. Луначарского) выдвинул и реализовал на практике принцип всеобщего, бесплатного, обязательного политехнического образования, соединяющего глубокую фундаментальную научную теорию с производительным трудом для формирования всесторонне развитой личности строителя бесклассового общества. «Министерство образования Лордерона», воспеваемое блогером, есть не «прорыв из матрицы Фуко», а реакционная программа превращения трудящихся в легко манипулируемое стадо, которое не способно понять даже устройство слот-машины в легализованном казино своего короля.

Эристическая софистика «бритвы Артаса — Хитченса» как инструмент подавления критики и апология интеллектуального солипсизма#

Логическим венцом этой апологии восьмиклассного невежества выступает вторая часть десятого блока, где автор видеоролика восхищается тем, как «отказ от академического словоблудия позволил Папичу сформулировать главный закон государственной риторики Лордерона». В качестве образца сокрушительной логической победы приводится перепалка стримера с одним из зрителей:

«Посмотрите, как он уничтожает оппонента в дебатах: „Ну, ты по поводу законов рассуждаешь как тринадцатилетний ребёнок вообще, какой-то пиздец. Ну, смотри, что мне ответить на это, кроме как: ты мне ничего толком не сказал, ты говоришь, ты говоришь дичь — в таком случае мой ответ тебе: ты не прав, ты думаешь дичь, я говорю правильно. Всё, что ответить?“ В чате решили, что Папич просто слился и перевёл стрелки в стиле „сам дурак“. Но вдумайтесь, что он только что сформулировал! Донатер предъявляет ему претензию без единого аргумента, просто вешает ярлык „это детская дичь“. И Артас на пальцах объясняет базовый закон формальной логики: нулевой тезис не требует развёрнутого опровержения. Забудьте про диалектику Сократа, силлогизмы Аристотеля и 38 уловок Шопенгауэра! Перед вами бритва Артаса — очищенная от академической шелухи версия знаменитой бритвы Хитченса: то, что утверждается без доказательств, может быть отвергнуто без доказательств. Зачем тратить государственное время и разводить демагогию в парламенте, отвечая на пустой наезд, если его можно закрыть за 3 секунды симметричным уравнением: ты сказал, что я говорю дичь без аргументов — значит, ты сам думаешь дичь. Абсолютная бюрократическая оптимизация!».

Проведем строгую историко-логическую и текстологическую верификацию упомянутых здесь концепций — «38 уловок Шопенгауэра» и «бритвы Хитченса» (Hitchens’s razor). Эмпирически подтверждается, что немецкий философ-иррационалист Артур Шопенгауэр в своем рукописном трактате ок. 1830 года «Эристика, или Искусство побеждать в спорах» (Eristische Dialektik: Die Kunst, Recht zu behalten) действительно систематизировал 38 софистических уловок недобросовестной полемики [58]. Подтверждается также, что англо-американский буржуазный публицист и неоконсерватор Кристофер Хитченс (Christopher Hitchens, 1949–2011) в своей книге 2007 года «Бог — не любовь: Как религия всё отравляет» (God Is Not Great: How Religion Poisons Everything, Глава 11, стр. 150) сформулировал полемическую максиму, получившую название «бритвы Хитченса»: «What can be asserted without evidence can also be dismissed without evidence» («То, что может быть утверждено без доказательств, может быть и отвергнуто без доказательств»), которая, в свою очередь, является дословным переводом средневекового схоластического латинского брокарда «Quod gratis asseritur, gratis negatur» [59].

Однако анализ того, как автор видеоролика применяет «бритву Хитченса» к реплике Виталия Цаля («ты не прав, ты думаешь дичь, я говорю правильно»), моментально вскрывает двойной логический подлог и вопиющее лицемерие.

Во-первых, с точки зрения самой формальной логики (правила бремени доказывания — onus probandi) принцип quod gratis asseritur, gratis negatur направлен прежде всего против автора исходного позитивного утверждения, который выдвигает тезис без доказательств! Кто же в рассматриваемой ситуации на протяжении нескольких часов стрима выдвигал грандиозные позитивные тезисы об устройстве государства, налогах, средневековых рыцарях, судах и возрасте согласия без единого научного доказательства, без единого статистического расчета и без малейшего знания истории и права, опираясь исключительно на свое субъективное «я так считаю, очевидно»?! Сам стример Виталий Цаль! Следовательно, если строго применить подлинную «бритву Хитченса» (quod gratis asseritur, gratis negatur), то она в первую же секунду под корень срезает все без исключения „законы Лордерона“ самого Папича, ибо все они утверждены им совершенно голословно!

Во-вторых, посмотрите, что в действительности ответил стример своему критику: он вовсе не ограничился логическим отклонением неаргументированного упрека (требованием обосновать тезис), а выдвинул встречное догматическое утверждение собственной непогрешимости: «ты не прав, ты думаешь дичь, я говорю правильно». В классической логике и в той самой «Эристике» Артура Шопенгауэра (Уловка № 6 — petitio principii, предвосхищение основания, и Уловка № 38 — argumentum ad personam, переход на личность по принципу tu quoque — «сам дурак») такая реплика является не триумфом формальной логики, а примитивнейшим софизмом самообожествления, когда субъект объявляет собственное мнение аксиомой истины («я говорю правильно») на том лишь основании, что ему не понравился тон собеседника!

В-третьих, призыв блогера «забыть про диалектику Сократа и силлогизмы Аристотеля» ради «трехсекундной бюрократической оптимизации в парламенте» обнажает политическую функцию этой софистики в авторитарном государстве. В условиях диктатуры суверен, обладающий монополией на микрофон и репрессивный аппарат, заранее ставит любого критика в заведомо неравное положение (ограничивая реплику оппонента одной короткой строчкой платного сообщения в чате), а затем высокомерно объявляет эту краткость «отсутствием аргументов» и закрывает рот несогласному формулой «ты думаешь дичь, а я прав». В диалектико-материалистической теории познания истина проверяется не словесной эквилибристикой самодовольного солипсиста и не симметричным обменом оскорблениями, а всесторонним конкретно-историческим исследованием предмета и общественно-исторической практикой.

Но именно здесь, когда все министерства бумажного «королевства Лордерон» — от полиции и армии до казны, суда и восьмиклассной школы — казалось бы, выстроены автором видеоролика в единый монолит и защищены от критики «непробиваемой бритвой Артаса», происходит самый поразительный драматургический поворот всего исследуемого материала. В одиннадцатом, предпоследнем блоке сам создатель этой мелкобуржуазной утопии внезапно признает полное бессилие своих умозрительных схем перед реальной исторической действительностью, а его интерпретатор Masik пытается выдать это капитулянтское банкротство за торжество антикоммунистического «критического рационализма» Карла Поппера и древнегреческого эпикурейства.


Блок 1100:27:05 — 00:29:56Банкротство буржуазного утопизма и гедонистический солипсизм: антикоммунистическая догма «социальной инженерии» К. Поппера и вульгаризация этики Эпикура#

Капитуляция мелкобуржуазного прожектерства перед объективной историей и антикоммунистический миф Карла Поппера о «поэтапной социальной инженерии»#

В завершении десятого блока мы установили, как апология восьмиклассного невежества и эристическая софистика «бритвы Артаса» послужили автору канала Masik для того, чтобы объявить сконструированную им модель «королевства Лордерон» неуязвимой для любой теоретической критики. Однако стоило этому умозрительному карточному домику дойти до вопроса о его практической реализуемости в реальном историческом времени, как сам создатель доктрины Виталий Цаль расписался в собственном полном бессилии, объявив все свои многочасовые построения пустой игрой ума. Вместо того чтобы зафиксировать этот сокрушительный крах мелкобуржуазного фантазерства, блогер пытается выдать капитуляцию своего кумира за высшее проявление философской мудрости, недоступной даже Карлу Марксу, и привлекает для этого главного идеолога либерального антикоммунизма эпохи холодной войны — Карла Поппера:

«Казалось бы, перед нами готовая утопия: справедливые суды, низкие налоги, безопасность на улицах, никаких инфоцыган с дипломами и непобедимая армия с дешёвыми копьями. Почему же тогда Папич не идёт в политику? Потому что под конец стрима Виталий Цаль делает то, на что не хватило смелости ни у Платона, ни у Карла Маркса, ни у одного диктатора в истории — он сам деконструирует свою же утопию: „Потому что нужно всё думать буквально чуть ли не годами, сидеть думать, плюс на опыте проверять, а потом как-то, ну, улучшать. Чтобы сделать свою страну со своими законами, даже если у тебя есть возможности, тебе нужно лет 100 или 200. Блин, люди столько не живут, это нереально, там столько нюансов и мелочей будет, ну, это просто нереально, это такая тупая теоретика, теоретика ни о чём“. Это чем-то напоминает критический рационализм Карла Поппера. В книге „Открытое общество и его враги“ Поппер объяснял, почему все утопии заканчиваются концлагерями: потому что фанатики пытались натянуть выдуманный в голове идеальный чертёж на живых людей за 5 лет. Поппер доказал, что рабочее государство можно построить только методом поэтапной социальной инженерии, то есть столетиями тестировать законы на практике и фиксить баги по ходу дела, как в английском прецедентном праве. Папич за 10 минут рассуждений пришёл к выводу, до которого европейская философия шла 2000 лет: идеальный закон нельзя написать за один стрим, потому что человеческая жизнь слишком коротка».

Осуществим прежде всего строгую историко-философскую и библиографическую верификацию выдвинутых здесь автором положений. Эмпирически подтверждается, что австро-британский философ-неопозитивист Карл Раймунд Поппер (Karl Raimund Popper, 1902–1994) действительно опубликовал в 1945 году в лондонском издательстве Routledge двухтомный политико-философский трактат «Открытое общество и его враги» (The Open Society and Its Enemies: Том I — «Чары Платона», Том II — «Время лжепророков: Гегель, Маркс и другие оракулы»), а также примыкающую к нему работу «Нищета историцизма» (The Poverty of Historicism, 1944–1957 гг.) [60], [61]. В девятой главе первого тома («Эстетизм, перфекционизм, утопизм») К. Поппер действительно противопоставляет два метода преобразования общества: отвергаемую им «утопическую социальную инженерию» (utopian social engineering или холизм), стремящуюся к коренному переустройству всего общественного строя по единому плану, и превозносимую им «поэтапную (частичную) социальную инженерию» (piecemeal social engineering), сводящуюся к мелким, постепенным институциональным поправкам методом проб и ошибок без затрагивания основ капиталистической собственности [60].

Однако утверждения блогера Masik о том, что Карл Маркс якобы конструировал «выдуманную в голове утопию, чтобы натянуть идеальный чертеж на живых людей за 5 лет», а Карл Поппер якобы научно «доказал, что все утопии заканчиваются концлагерями» и что рабочее государство строится лишь методом «поэтапной социальной инженерии», представляют собой грубейшую идеологическую фальсификацию и воспроизведение самых затасканных штампов буржуазной пропаганды.

Во-первых, зачислять Карла Маркса в разряд строителей «выдуманных в голове утопий» — значит обнаруживать абсолютное, дремучее невежество в истории общественной науки. Вся теоретическая революция, совершенная К. Марксом и Ф. Энгельсом в середине XIX века и подробно раскрытая Энгельсом в классической работе «Развитие социализма от утопии к науке» (1880 г.), заключалась именно в беспощадном преодолении утопического социализма (Сен-Симона, Фурье, Оуэна), который пытался измыслить из головы идеальное устройство будущего общества! Марксизм категорически отказался от сочинения умозрительных рецептов для «кухни будущего» и поставил социализм на твердую почву двух великих материалистических открытий — материалистического понимания истории и теории прибавочной стоимости, доказав, что коммунизм вырастает не из кабинетного чертежа фанатиков, а как объективно необходимый результат разрешения имманентных противоречий самого капиталистического способа производства (противоречия между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения) [62]. В работе «Гражданская война во Франции» (1871 г.), анализируя живую практику Парижской Коммуны, Карл Маркс прямо указывал на полную противоположность научного коммунизма любому утопическому доктринерству:

«Рабочий класс не ждал от Коммуны никаких чудес. Он не собирался осуществлять декретами народа готовые и законченные утопии. Он знал, что для того, чтобы добиться своего собственного освобождения и вместе с ним достигнуть той высшей формы, к которой неудержимо стремится современное общество в силу собственного своего экономического развития, ему придется выдержать упорную борьбу, пережить целый ряд исторических процессов, которые совершенно изменят и обстоятельства и людей. Рабочему классу предстоит не осуществлять какие-либо идеалы, а лишь дать простор элементам нового общества, которые уже развились в недрах старого разрушающегося буржуазного общества.» [63]

Во-вторых, заявление автора видеоролика о том, что Карл Поппер якобы «доказал» неизбежность превращения любой революционной трансформации в концлагерь и обосновал единственную верность «поэтапной социальной инженерии», не выдерживает никакой научной критики. Даже в западной академической философии (начиная с фундаментального исследования британского философа Мориса Корнфорта «Открытая философия и открытое общество: Ответ д-ру Карлу Попперу на его опровержение марксизма», 1968 г., и включая буржуазных историков философии, таких как Уолтер Кауфман и Роберт Соломон) давно установлено, что книга Поппера опирается на систематическое искажение текстов Платона, Гегеля и Маркса [64]. С гносеологической точки зрения попперовский «критический рационализм» и принцип фальсиционизма покоятся на субъективно-идеалистическом отрицании объективных законов исторического развития (которые Поппер презрительно именует «историцизмом»). Зачем Попперу, ставшему в 1947 году одним из соучредителей главного мозгового центра мирового неолиберализма — Общества «Мон Пелерин» (Mont Pelerin Society) вместе с Фридрихом фон Хайеком и Милтоном Фридманом, понадобилась догма о «поэтапной социальной инженерии»? Затем, чтобы наложить методологическое табу на социалистическую революцию! Поппер требует от эксплуатируемых масс ограничиться «фиксом мелких багов» (частичными реформами внутри капитализма), объявляя само стремление рабочего класса уничтожить частную собственность на средства производства «тоталитарным холизмом».

При этом ссылка блогера на «английское прецедентное право» (common law), которое якобы идиллически развивалось столетиями методом мирного «тестирования законов и фикса багов по ходу дела» в противоположность революционному насилию, является вопиющим историческим подлогом! В действительности английское буржуазное государство и его правовая система утвердились не путем мирного кабинетного редактирования судебных прецедентов, а через кровавую Английскую буржуазную революцию XVII века, гражданские войны, казнь короля Карла I, военную диктатуру Оливера Кромвеля, насильственный сгон миллионов крестьян с земли в ходе «огораживаний», «кровавое законодательство» Тюдоров и Стюартов против экспроприированных бродяг (которых вешали десятками тысяч и клеймили каленым железом, что документально описано в XXIV главе I тома «Капитала» К. Маркса [11]) и многовековой колониальный геноцид от Ирландии до Индии!

Что же в действительности означает признание самого стримера Виталия Цаля («нужно лет 100 или 200… люди столько не живут, это нереально, это такая тупая теоретика ни о чём»)? Это вовсе не прозрение в духе Поппера, а закономерное теоретическое банкротство субъективного идеализма и буржуазной робинзонады. Поскольку стример пытался выдумать государство из головы единоличного законодателя-суверена («я бы сделал так»), игнорируя реальные общественные классы, производственные отношения и коллективную практику миллионов людей, он в конечном счете сам ужаснулся бесконечной сложности общественной жизни, которая не укладывается в прокрустово ложе капризов одиночки. Начав в первом блоке с обещания показать, «почему государство Папича реально работает», автор видеоролика в одиннадцатом блоке приходит к признанию самого Папича, что вся его система — «нереальная тупая теоретика ни о чём», и пытается замаскировать этот провал сменой вывески!

Эгоистический нигилизм рантье («после нас хоть потоп») и профанация античного материализма Эпикура#

В финальной части одиннадцатого блока — и всего видеоролика в целом — автор канала Masik рисует заключительный штрих к портрету своего идеального монарха. Когда стример переходит в компьютерный шутер Call of Duty: Warzone, зритель задает ему вопрос о том, какое наказание понесет убийца самого правителя Лордерона, и получает ответ, который блогер немедленно возводит в ранг античной философии Эпикура:

«Но финальный штрих к портрету короля Лордерона случился на последней минуте, когда он уже пошёл катать в Call of Duty: Warzone. Донатер задал ему главный вопрос любого абсолютного монарха: „А что будет с тем, кто убьёт тебя, правителя страны? Ему тоже скостят срок в два раза за деньги?“ Обычный диктатор больше всего в жизни трясётся за свою шкуру: он строит бункер, окружает себя тройным кольцом ФСО, вводит смертную казнь даже за косой взгляд в свою сторону и мечтает о мавзолее после смерти. На что отвечает король Артас: „А какая мне разница, если я существовать перестану? Мне, думаешь, не похуй или что? Ты говоришь за убийство правителя моей страны, то есть меня убили — вот мне не поебать, какие там законы будут? Иди в пизду! Без стрима я бы его убил там, я просто отвлёкся“. Это буквально база древнегреческого философа Эпикура и его главного закона атараксии — невозмутимости духа: смерть не имеет к нам никакого отношения; когда мы существуем, то смерти ещё нет, когда смерть наступает, не существует уже нас. Папич — единственный правитель в истории политической мысли, у которого напрочь отсутствует посмертное эго: ему плевать на мавзолеи, памятники, месть своим убийцам и на то, что будет с империей, когда его сознание погаснет. И символично, что ровно в ту секунду, когда Величайший формулирует этот абсолютный философский похуизм к собственной гибели, он отвлекается на работягу, и его убивает рандомный чел. Король умер, так и не достроив свой оазис, потому что отвлёкся на работяг в чате. И, возможно, это лучшее доказательство того, что человечество просто не заслужило такого правителя».

Произведем строгую историко-философскую верификацию приведенной автором цитаты Эпикура и сопоставим подлинное учение великого античного материалиста с циничным возгласом современного интернет-рантье. Эмпирически подтверждается, что процитированная блогером формула («Смерть не имеет к нам никакого отношения; когда мы существуем, то смерти еще нет, а когда смерть присутствует, тогда нас нет» — др.-греч. ὁ θάνατος οὐδὲν πρὸς ἡμᾶς· τὸ γὰρ διαλυθὲν ἀναισθητεῖ, τὸ δ’ ἀναισθητοῦν οὐδὲν πρὸς ἡμᾶς) действительно принадлежит великому древнегреческому философу-материалисту Эпикуру (341–270 гг. до н. э.) и содержится в его «Письме к Менекею» (сохранившемся в десятой книге трактата Диогена Лаэртского «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов», Книга X, § 124–125), а также во второй из «Главных мыслей» (Κύριαι Δόξαι) [65].

Однако попытка блогера Masik отождествить этику Эпикура и его понятие атараксии (ἀταραξία — безмятежность, невозмутимость души, освобожденной от религиозного суеверия и страха перед загробными муками) с полным безразличием правителя к судьбе собственного народа и государства («мне не поебать, какие там законы будут?») представляет собой чудовищное опошление и профанацию античного материализма. Как глубоко доказал Карл Маркс в своей докторской диссертации 1841 года «Различие между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура» (и как отмечали Маркс и Энгельс в «Немецкой идеологии»), философия Эпикура была великим просветительским учением древности, направленным на освобождение человеческого самосознания от оков религиозного фатализма и страха перед богами (атомарное отклонение — clinamen — как материалистическое обоснование свободы воли) [66]. При этом сам Эпикур в «Письме к Менекею» (§ 131–132) специально подчеркивал, что под наслаждением и атараксией он разумеет отнюдь не грубый эгоизм распутника или циничный произвол тирана, а высшее нравственное благоразумие (φρόνησις), неразрывно связанное со справедливостью и дружеской солидарностью людей, ради которой мудрец в случае необходимости готов даже отдать жизнь за друга (Диоген Лаэртский, X, 121)!

Что же в действительности скрывается за словами Виталия Цаля: «А какая мне разница, если я существовать перестану? Мне не поебать, какие там законы будут?»? В этих словах нет ни грана философской мудрости Эпикура. Перед нами рафинированное, доведенное до абсолюта выражение буржуазного солипсизма и паразитического гедонизма рантье, воспроизводящее печально известную формулу французского абсолютизма эпохи разложения феодальной монархии Людовика XV: «Après nous le déluge» («После нас хоть потоп!»), которую Карл Маркс в десятой главе первого тома «Капитала» назвал лозунгом всякого капиталиста и всякой капиталистической нации [11]! Для атомизированного мелкобуржуазного индивидуалиста весь объективный мир, общество, государство и миллионы людей существуют лишь постольку, поскольку они обслуживают его собственное индивидуальное потребление и комфорт. Всякое чувство исторической связи поколений, ответственности перед будущим человечества и коллективного бессмертия в созидательном труде для такого сознания абсолютно чуждо: с угасанием его индивидуального биологического «Я» для него прекращает иметь какое бы то ни было значение и существование всего человеческого рода («мне плевать, что будет со страной»).

Именно здесь, в финальной сцене ролика, где новоявленный «король» погибает в виртуальной компьютерной стрелялке, проклиная «работягу из чата», на которого он отвлекся, а блогер с пафосом резюмирует, что «человечество просто не заслужило такого правителя», все нити нашего одиннадцатиблочного анализа сходятся в единый узел. Заключительная фраза автора невольно выдает главный идеологический нерв всего произведения: презрение буржуазного инфотеймента к реальному трудящемуся человечеству, которое объявляется «недостойным» своего виртуального господина. Тем самым полностью завершается пошаговая деконструкция всех смысловых узлов видеоролика, что позволяет нам в следующем, завершающем шаге развернуть обобщающий партийный диалектический синтез, дать окончательную классово-методологическую аттестацию источника и его авторов, сформулировать практические выводы для идеологической классовой борьбы и представить полный библиографический аппарат исследования.


Блок 12Обобщающий партийный диалектический синтез и практические выводы#

Объективный диалектико-материалистический вердикт по исследованному предмету#

В завершении одиннадцатого блока мы зафиксировали закономерный финал идеалистического конструирования «королевства Лордерон»: начав с претензии на создание непогрешимой государственной доктрины, превосходящей всю предшествующую политическую мысль человечества, и сам стример Виталий Цаль, и его интерпретатор на канале Masik пришли к открытому признанию нереализуемости своих чертежей («тупая теоретика ни о чём») и к проповеди абсолютного солипсического безразличия правителя к судьбе общества («после нас хоть потоп»). Проведенное нами пошаговое, сквозное восхождение от абстрактных деклараций к конкретной материальной сущности всех одиннадцати смысловых узлов видеоролика позволяет вынести исчерпывающий, научно обоснованный диалектико-материалистический вердикт по существу исследованного феномена. То, что буржуазный инфотеймент пытается выдать за «реально работающую государственную модель, до которой современная цивилизация просто не доросла», в действительности представляет собой не прорыв в будущее, а реакционную эклектическую утопию паразитического мелкобуржуазного рантье эпохи империалистического загнивания и цифрового капитализма.

Внутренняя архитектоника «государства Лордерон» раздирается сетью непримиримых антагонистических противоречий, которые делают эту систему мертворожденной даже на уровне теоретической модели. Первое коренное противоречие развертывается между анархо-индивидуалистической предпосылкой («государство — это мафия и рэкет») и бонапартистско-абсолютистским выводом (узурпация всей полноты бесконтрольной власти в руках единоличного монарха-диктатора). Не понимая, что государство есть исторически преходящий аппарат классового господства, порожденный расколом общества на антагонистические классы и частной собственностью на средства производства [8], [9], обывательское сознание мечется между ультралибертарианским бунтом против налогов и жаждой «железной руки», способной подавить сопротивление эксплуатируемого большинства («некомпетентных матросов»). Второе неразрешимое противоречие пролегает между товарно-капиталистическим экономическим базисом Лордерона и утопической надстройкой «бескорыстного идеологического ордена силовиков». Требовать от вооруженной полиции и судей служения абстрактному «концепту справедливости» без материальной мотивации в обществе, где священным законом является частное обогащение, где процветают игорные корпорации и где сам закон официально продает богачам индульгенции от тюрьмы, — значит конструировать нелепую субъективно-идеалистическую фикцию. В реальной материальной действительности такой бесконтрольный репрессивный аппарат при единоличном диктаторе в первые же недели неизбежно превращается в преторианскую камарилью фашистского типа, грабящую население и торгующую силовым ресурсом [4], [22].

Третье фундаментальное противоречие взрывает изнутри военно-экономический и фискальный фундамент этой доктрины. С одной стороны, в области военной доктрины проповедуется ведение современной высокотехнологичной войны на истощение путем массового «спама» дешевыми средствами поражения (отождествляемыми по невежеству со средневековым «крестьянином с копьем»), что в реальности XXI века требует колоссального обобществленного индустриального, микроэлектронного и научно-технического тыла [26], [27]. С другой стороны, в области финансов и образования предлагается политика, которая гарантированно уничтожает всякий индустриальный и научный базис страны: введение плоской десятипроцентной шкалы подоходного налога в интересах миллионеров и рантье, превращение экономики в офшорное казино по выкачиванию заработной платы рабочих (переменного капитала vvv) в карманы непроизводительного игорного капитала [11], [34] и ликвидация всеобщего среднего и высшего образования с урезанием школы до восьми классов! Государство, которое заменяет университеты и инженерные школы «чтением гайдов на дому», а промышленное накопление — кручением рулетки и слотов, объективно обречено на положение полуколониального сырьевого или офшорного придатка, не способного произвести даже простейший микроконтроллер для пресловутого FPV-дрона. Наконец, в сфере права «конституция Лордерона» сбрасывает буржуазно-демократические покровы формального равенства перед законом и открыто узаконивает прямую классовую диктатуру денежного мешка: миллионерам даруется коммерческий прейскурант на выкуп половины тюремного срока даже за насилие и соучастие в убийствах (по человеконенавистническим рецептам Гэри Беккера и Ричарда Познера [37], [38]), тогда как для неимущего пролетариата и его детей учреждается режим каторжных отработок, уличного отстрела по доктрине Stand Your Ground и пожизненной превентивной изоляции восьмилетних детей в концлагерях на базе антинаучной ломброзианской евгеники [40], [41], [49]. Таким образом, перед нами не «гениальное открытие законов политологии с нуля», а концентрированная, доведенная до гротеска программа социальной реакции — синтез рыночного фундаментализма, социал-дарвинизма и террористической автократии.

Партийная и методологическая аттестация первоисточника и его создателей#

Научная деконструкция исследованного видеоматериала требует четкой классовой и методологической аттестации обоих субъектов этого идеологического продукта — как непосредственного генератора бытовых тезисов (стримера Виталия Цаля), так и их систематизатора и апологета (автора YouTube-канала Masik). Фигура Виталия Цаля представляет собой социально-психологический тип современного цифрового мелкобуржуазного рантье и люмпен-буржуа, сформировавшегося на периферии постсоветского капитализма. Оторванный от любого коллективного производительного труда, существующий в режиме крайней бытовой самоизоляции и аккумулирующий значительные денежные суммы за счет зрительских пожертвований и многомиллионных рекламных контрактов с офшорными онлайн-казино, такой субъект воспринимает общественную жизнь исключительно сквозь призму своего индивидуального гедонистического потребления и страха перед посягательствами на его собственность и покой. Его спонтанные суждения о политике, экономике, суде и школе являются не «самобытной философией», а стихийным, некритическим слепком с самых грубых буржуазно-обывательских предрассудков: презрения к трудящемуся большинству («долбоёбам»), преклонения перед властью денег, ненависти к налогам и страха перед уличной преступностью и телефонными мошенниками.

Гораздо более опасную идеологическую роль выполняет создатель самого видеоролика — блогер Masik. Его методология представляет собой образчик вульгарного буржуазного эклектизма, позитивистского наукообразия и софистической апологетики, поставленных на службу алгоритмам коммерческой монетизации видеохостинга и прямой рекламе спонсоров. Пользуясь тем, что массовая молодежная аудитория в условиях кризиса буржуазного образования лишена фундаментальной марксистской и историко-философской подготовки, автор ролика применяет шулерский прием «интеллектуального облагораживания» реакционной пошлости. Любой невежественный выкрик или мизантропический каприз стримера блогер искусственно подгоняет под вырванные из контекста и грубо фальсифицированные концепции буржуазной науки и философии: обывательский анархизм выдается за социологию Чарльза Тилли [5], бонапартистское самомнение — за «Государство» Платона и «Левиафана» Гоббса [10], [17], расистско-элитаристская клевета на массы — за нормальное распределение Гаусса [13], безграмотные фантазии о средневековых копейщиках — за историю битвы при Куртре [24], корыстная защита интересов казино и богачей — за «кривую Лаффера» и «сингапурское чудо» [29], продажа тюремных сроков за деньги — за нобелевскую науку Гэри Беккера [37], ломброзианская расправа над детьми — за «триаду Макдональда» [47], [48], а воинствующее невежество восьмиклассника — за постструктурализм Мишеля Фуко и «критический рационализм» Карла Поппера [56], [60].

Как показала наша эмпирическая верификация в каждом из одиннадцати блоков, практически каждая историческая, юридическая, статистическая и философская отсылка автора видеоролика базируется либо на прямом фактическом подлоге, либо на грубейшей фигуре умолчания. За внешней формой постироничного развлечения («поработать адвокатом дьявола») скрывается вполне серьезная и глубоко реакционная классовая функция: видеоролик целенаправленно внедряет в сознание сотен тысяч молодых зрителей (свыше 650 тысяч просмотров) яд социального дарвинизма, презрения к демократии и коллективной борьбе трудящихся, преклонения перед диктатурой, примирения с кастовым неравенством в суде и отказа от фундаментального образования. Это классическое проявление того, как современная буржуазная медиаиндустрия, даже ряженая в одежды молодежной контркультуры и интернет-мемов, объективно работает на духовное разоружение и атомизацию пролетариата [2].

Практические выводы для классовой борьбы#

Из проведенного диалектико-материалистического исследования вытекают прямые и бескомпромиссные практические выводы для теоретической, идеологической и организационной работы сознательного авангарда трудящихся в современных условиях.

Во-первых, в сфере идеологической классовой борьбы и контрпропаганды марксисты не имеют права высокомерно игнорировать жанр популярного интернет-инфотеймента, стриминга и молодежных видеоэссе, списывая их на «несерьезный игровой контент». Именно через эти мультимодальные каналы современный капитализм осуществляет наиболее массовую и ежедневную идеологическую обработку пролетаризированной и учащейся молодежи, переводя реакционные догмы неолиберализма (австрийской и чикагской школ экономики, либертарианства Ротбарда, антикоммунизма Поппера и социал-дарвинизма) на доступный сленг интернет-субкультур. Задачей марксистско-ленинской критики является систематическое, вооруженное точными фактами и первичной научной базой разоблачение подобных медиа-симулякров. Необходимо наглядно демонстрировать молодежи, как за мнимым «здравым смыслом» и «наглой простотой» буржуазных кумиров скрываются элементарное научное невежество, фальсификация истории и прямая апология интересов эксплуататорского класса.

Во-вторых, в сфере борьбы за классовое сознание и образование трудящихся необходимо давать решительный отпор как неолиберальной коммерциализации высшей и средней школы, так и мелкобуржуазно-анархистской проповеди отказа от систематического образования под предлогом борьбы со «школьной муштрой» и «бесполезными картонками дипломов». Агитация за свертывание образования до восьми классов и замену науки «самообразованием по гайдам» выгодна исключительно капиталу, которому требуются дешевые, лишенные теоретического кругозора и классового самосознания придатки алгоритмов и конвейеров. Пролетарское движение должно противопоставить этому обскурантизму борьбу за общедоступное, бесплатное, фундаментальное и политехническое образование, соединенное с овладением вершинами естественных, технических и общественных наук по ленинскому завету [57], создавая параллельно широкую сеть рабочих и молодежных кружков по глубокому изучению диалектического материализма и политической экономии.

В-третьих, в сфере политической и социально-экономической борьбы анализ «доктрины Лордерона» наглядно подтверждает, что любые попытки искать спасение от язв буржуазного парламентаризма, коррупции и налогового грабежа на путях «сильной руки», единоличной диктатуры или рыночно-либертарианских рецептов (плоской шкалы налогов, коммерциализации судов, легализации игорного паразитизма и свободной раздачи оружия) ведут лишь к многократному ужесточению диктатуры капитала и открытому фашистскому террору против рабочего класса. Действительное освобождение трудящихся от налогового ярма, судебного произвола богачей, игорной кабалы и милитаристских боен на истощение лежит не в плоскости сочинения утопических чертежей для просвещенного монарха и не в попперовском «фиксе мелких багов» капитализма, а исключительно на пути организованной классовой борьбы пролетариата за свержение власти капитала, слом буржуазной государственной машины и установление власти самих трудящихся — социалистического государства рабочего контроля, общественной собственности на средства производства и планового развития общества в интересах полного благосостояния и свободного всестороннего развития всех его членов [9], [20], [57].

Библиографический список литературы и источников#

  1. Маркс К. Тезисы о Фейербахе // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Том 3. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1955. — С. 1–4. (Фундаментальный программный документ диалектического и исторического материализма, в шестом тезисе которого сформулировано научное определение сущности человека как совокупности всех общественных отношений в противоположность буржуазному антропологизму и робинзонадам).
  2. Ленин В. И. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Том 6. — М.: Издательство политической литературы, 1963. — С. 1–192. (Раздел II «Стихийность масс и сознательность социал-демократии», с. 38–41: классическое доказательство невозможности «внеклассовой» или вырабатываемой «с нуля» идеологии в буржуазном обществе и неизбежного подчинения стихийного обывательского сознания господствующей буржуазной идеологии).
  3. Mussolini B., Gentile G. La dottrina del fascismo // Enciclopedia Italiana di scienze, lettere ed arti. Vol. XIV. — Roma: Istituto Giovanni Treccani, 1932. — P. 847–851. (Первичный документальный источник идеологии итальянского фашизма, первая теоретическая часть которого была написана неогегельянским философом Джованни Джентиле для идеалистического прикрытия террористической диктатуры монополистического капитала).
  4. Димитров Г. М. Наступление фашизма и задачи Коммунистического Интернационала в борьбе за единство рабочего класса, против фашизма: Доклад на VII Всемирном конгрессе Коммунистического Интернационала 2 августа 1935 года // Димитров Г. Избранные произведения. Том 1. — М.: Госполитиздат, 1957. — С. 375–456. (Содержит классическое научное марксистско-ленинское определение классовой сущности фашизма у власти как открытой террористической диктатуры наиболее реакционных, шовинистических и империалистических элементов финансового капитала).
  5. Tilly C. War Making and State Making as Organized Crime // Bringing the State Back In / Ed. by P. B. Evans, D. Rueschemeyer, T. Skocpol. — Cambridge: Cambridge University Press, 1985. — P. 169–191. (Историко-социологическая работа неовеберианского направления, анализирующая военно-фискальный генезис западноевропейских государств XVI–XVII вв. через метафору «рэкета», неправомерно абсолютизированная автором видеоролика до всеобщего закона происхождения государства).
  6. Tilly C. Coercion, Capital, and European States, AD 990–1992. — Cambridge (MA); Oxford: Blackwell, 1992. — 271 p. (Развернутая монография Ч. Тилли о соотношении капитала и военного принуждения в формировании европейских национальных государств, демонстрирующая историческую ограниченность неовеберианской конфликтологии).
  7. Rothbard M. N. For a New Liberty: The Libertarian Manifesto. — New York: Macmillan, 1973. — 327 p.; Rothbard M. N. The Ethics of Liberty. — Atlantic Highlands (NJ): Humanities Press, 1982. — 268 p. (Программные трактаты американского анархо-капитализма, трактующие государство как «узаконенную банду грабителей» с целью защиты неограниченной капиталистической эксплуатации от любого общественного регулирования и налогообложения).
  8. Энгельс Ф. Анти-Дюринг. Переворот в науке, произведенный господином Евгением Дюрингом // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Том 20. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1961. — С. 5–338. (Отдел второй «Политическая экономия», главы II–IV «Теория насилия», с. 161–189: фундаментальное материалистическое опровержение буржуазной и мелкобуржуазной «теории насилия», доказывающее первичность экономического базиса и развития производительных сил по отношению к аппарату военно-политического принуждения и эволюции военного искусства).
  9. Ленин В. И. Государство и революция. Учение марксизма о государстве и задачи пролетариата в революции // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Том 33. — М.: Издательство политической литературы, 1969. — С. 1–120. (Глава I «Классовое общество и государство», с. 7: каноническое изложение марксистской теории происхождения и сущности государства как продукта непримиримости классовых противоречий и орудия господства одного класса над другим).
  10. Платон. Государство // Платон. Собрание сочинений в 4 томах. Том 3 / Пер. с древнегреч. А. Н. Егунова; общ. ред. А. Ф. Лосева, В. Ф. Асмуса, А. А. Тахо-Годи. — М.: Мысль, 1994. — С. 79–420. (Книга III, 414b–417b; Книга IV, 419a–421c; Книга VI, 488a–489a; Книга VIII, 557a–569c: первоисточник платоновской аллегории «государственного корабля» и учения о касте «стражей», выражающий идеологию рабовладельческой аристократии и требующий для стражей полного отказа от частной собственности и золота, что утаивается в анализируемом видеоролике).
  11. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Том первый. Книга I: Процесс производства капитала // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Том 23. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1960. — 907 с. (Глава V, с. 178–187: стоимость рабочей силы и издержки образования; Глава X, с. 279: лозунг капитализма «После нас хоть потоп!»; Глава XII, с. 377–379: классовый анализ разделения труда в «Государстве» Платона; Глава XXIV, с. 725–773: кровавое законодательство против экспроприированных в Англии; Глава XXV, с. 626–660: всеобщий закон капиталистического накопления, концентрации и централизации капитала).
  12. Маркс К. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Том 8. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1957. — С. 115–217. (Классический историко-материалистический анализ классовой природы бонапартизма и иллюзий мелкого собственника, уповающего на «сильную единоличную власть» над классами).
  13. Gould S. J. The Mismeasure of Man. Revised and Expanded Edition. — New York; London: W. W. Norton & Company, 1996. — 448 p. (Фундаментальное естественно-научное и историко-статистическое исследование, разоблачающее реификацию коэффициента интеллекта IQ, статистические манипуляции с нормальным распределением Гаусса и социал-дарвинистские мифы книги «The Bell Curve»).
  14. Downs A. An Economic Theory of Democracy. — New York: Harper & Brothers, 1957. — 310 p.; Black D. On the Rationale of Group Decision-making // Journal of Political Economy. — 1948. — Vol. 56, No. 1. — P. 23–34. (Базовые работы буржуазной теории общественного выбора, формулирующие теорему медианного избирателя и сводящие политический процесс к рыночной конкуренции за голоса).
  15. Gilens M., Page B. I. Testing Theories of American Politics: Elites, Interest Groups, and Average Citizens // Perspectives on Politics. — 2014. — Vol. 12, No. 3. — P. 564–581. (Масштабное эмпирическое политологическое исследование на выборке 1779 законодательных решений в США, статистически доказывающее нулевое влияние предпочтений медианного избирателя на реальную государственную политику при полном доминировании экономических элит и корпоративного капитала).
  16. Ленин В. И. Государство и революция // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Том 33. — М.: Издательство политической литературы, 1969. — С. 46. (Глава III, раздел 3 «Уничтожение парламентаризма»: классическая формула классовой ограниченности и лицемерия буржуазного парламентаризма).
  17. Гоббс Т. Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского // Гоббс Т. Сочинения в 2 томах. Том 2. — М.: Мысль, 1991. — С. 3–545. (Трактат 1651 года, обосновывающий абсолютистскую государственную власть в интересах прекращения феодальной анархии и защиты буржуазных отношений собственности).
  18. Ювенал Децим Юний. Сатиры / Пер. Д. С. Недовича и Ф. А. Петровского. Сатира VI, стихи 347–348 // Римская сатира. — М.: Художественная литература, 1989. — С. 241. (Первоисточник латинского выражения «Quis custodiet ipsos custodes?», использованного римским сатириком в бытовом семейно-патриархальном контексте и неправомерно модернизированного автором видео).
  19. Энгельс Ф. К жилищному вопросу // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Том 18. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1961. — С. 203–284. (Раздел третий, с. 272–273: диалектико-материалистическая критика прудонистского идеализма, доказывающая, что понятие «справедливости» никогда не является вечной надклассовой категорией, а всегда представляет собой идеологизированное выражение конкретных экономических и классовых отношений).
  20. Ленин В. И. Государство и революция // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Том 33. — М.: Издательство политической литературы, 1969. — С. 44. (Глава III, раздел 2 «Чем заменить разбитую государственную машину?»: обоснование пролетарских мер борьбы с бюрократизмом и карьеризмом должностных лиц — полной выборности, сменяемости в любое время и сведения жалованья к плате рабочего).
  21. Young M. The Rise of the Meritocracy, 1870–2033: An Essay on Education and Equality. — London: Thames and Hudson, 1958. — 160 p. (Социологическая антиутопия, в которой впервые был введен термин «меритократия» как сатирическое разоблачение новой кастовой олигархии, оправдывающей социальное неравенство формулой «Интеллект плюс Усилие»).
  22. Маркс К. К критике гегелевской философии права // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Том 1. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1955. — С. 219–368. (С. 270–272: фундаментальный материалистический анализ государственной бюрократии при монархии как закрытой корпорации, превращающей государство в свою частную собственность и орудие карьеризма и фаворитизма).
  23. Ленин В. И. Войско и революция // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Том 12. — М.: Издательство политической литературы, 1960. — С. 111–114; Энгельс Ф. Может ли Европа разоружиться? // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Том 22. — М.: Госполитиздат, 1962. — С. 385–415. (Обоснование пролетарской военной программы замены постоянной кастовой армии всеобщим вооружением народа — народной милицией).
  24. Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории. В 4 томах. Том 3: Средневековье. — СПб.: Наука; Ювента, 1996. — 448 с. (Книга IV, главы 1–4: документальный военно-исторический анализ битвы при Куртре 11 июля 1302 года, битв при Монс-ан-Певель и Касселе, а также тактики швейцарской пехоты, опровергающий миф об одиночных необученных «крестьянах с копьем»).
  25. Энгельс Ф. Пехота // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Том 14. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1959. — С. 349–376. (Историко-материалистическое исследование эволюции пехоты от античности до XIX века, раскрывающее роль цеховой организации фламандских городов, коллективной дисциплины глубоких колонн швейцарских пикинеров и развития пороховой металлургии в крушении феодального рыцарства).
  26. Ленин В. И. Падение Порт-Артура // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Том 9. — М.: Издательство политической литературы, 1960. — С. 151–159. (С. 156: формулировка фундаментального закона неразрывной связи военной организации государства со всем его социально-экономическим, промышленным и культурным строем).
  27. Ленин В. И. Доклад о текущем моменте 27 июня 1918 г. на IV конференции профессиональных союзов и фабрично-заводских комитетов Москвы // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Том 36. — М.: Издательство политической литературы, 1969. — С. 435–468. (С. 446: определение современной войны как всестороннего испытания всех экономических и организационных сил каждой нации).
  28. Wanniski J. Taxes, Revenues, and the «Laffer Curve» // The Public Interest. — 1978. — No. 50 (Winter). — P. 3–16. (Публикация, введшая в оборот неоконсервативную концепцию «кривой Лаффера» для идеологического обоснования снижения налогов на крупный капитал и сверхдоходы буржуазии).
  29. Trabandt M., Uhlig H. The Laffer Curve Revisited // Journal of Monetary Economics. — 2011. — Vol. 58, No. 4. — P. 305–327. (Рецензируемое эконометрическое исследование, доказывающее на статистических данных США и 14 стран ЕС, что точка максимума бюджетных доходов кривой Лаффера для налогов на труд лежит в диапазоне 60\%60%60\%–75\%75%75\%, что полностью опровергает тезис автора видео о 10-процентном оптимуме).
  30. Piketty T., Saez E., Stantcheva S. Optimal Taxation of Top Labor Incomes: A Tale of Three Elasticities // American Economic Journal: Economic Policy. — 2014. — Vol. 6, No. 1. — P. 230–271; Inland Revenue Authority of Singapore (IRAS). Tax Rates Overview. — URL: https://www.iras.gov.sg/ (Эмпирическое опровержение мифов «экономики предложения» о налогообложении сверхдоходов и официальные данные налоговой службы Сингапура, подтверждающие наличие прогрессивного подоходного налога до 24\%24%24\% и обязательных взносов в CPF до 37\%37%37\%).
  31. Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Том 4. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1955. — С. 419–459. (Глава II «Пролетарии и коммунисты», с. 446: программное требование высокого прогрессивного налога как меры экспроприации буржуазии в противоположность регрессивным и плоским податям).
  32. Маркс К. Заработная плата, цена и прибыль // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Том 16. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1960. — С. 101–155. (Раскрытие объективных законов распределения вновь созданной стоимости между заработной платой vvv и прибавочной стоимостью mmm и механизма перекладывания фискальных издержек капиталом на рабочий класс).
  33. Ленин В. И. К деревенской бедноте. Объяснение для крестьян, чего хотят социал-демократы // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Том 7. — М.: Издательство политической литературы, 1959. — С. 129–203. (С. 171–173: классовый анализ буржуазной налоговой системы и разоблачение перекладывания податной тягости на трудящиеся массы).
  34. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Том третий. Книга III: Процесс капиталистического производства, взятый в целом. Часть вторая // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Том 25, часть II. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1962. — 551 с. (Глава XXXVI «Докапиталистические отношения», с. 144–165: политэкономический анализ непроизводительного, паразитического и ростовщического капитала, осуществляющего вторичную экспроприацию необходимого продукта трудящихся без создания новой стоимости, а также данные Закона Макао об игорном бизнесе № 16/2001 с эффективной ставкой 35\%35%35\%–40\%40%40\% GGR и Закона Монако № 1.103 от 12.06.1987 о запрете игры местным гражданам).
  35. Законы вавилонского царя Хаммурапи / Пер. с аккад. И. М. Дьяконова // Вестник древней истории. — 1952. — № 3. — С. 225–303; Законы XII таблиц / Пер. Л. Л. Кофанова. — М.: ИВИ РАН, 1996. — 229 с. (Первичные памятники древнего рабовладельческого права, § 6–8, 21–22, 196–205 Судебника Хаммурапи и Таблицы III, VIII Законов XII таблиц, документально опровергающие миф автора о бессословном равенстве талиона и чисто денежной ответственности за кражу в древности).
  36. Пашуканис Е. Б. Общая теория права и марксизм // Пашуканис Е. Б. Избранные произведения по общей теории права и государства. — М.: Наука, 1980. — С. 32–180. (Глава VII «Право и нарушение права», с. 158–178: фундаментальное марксистское исследование генезиса уголовного возмездия, талиона и денежно-временной тарификации наказаний как отражения принципа эквивалентного товарного обмена в правовой надстройке).
  37. Becker G. S. Crime and Punishment: An Economic Approach // Journal of Political Economy. — 1968. — Vol. 76, No. 2. — P. 169–217. (Первоисточник чикагской модели коммерциализации уголовных наказаний, в разделе IV.2 которого, на с. 193–198, сам Г. Беккер открыто признает, что замена тюремного заключения денежными штрафами позволяет богатым откупаться от тюрьмы, закрепляя лишение свободы за неимущими бедняками).
  38. Posner R. A. Economic Analysis of Law. — Boston: Little, Brown and Company, 1973. — 415 p.; Posner R. A. Optimal Law Enforcement // Journal of Political Economy. — 1980. — Vol. 88, No. 2. — P. 417–426. (Обоснование доктрины экономического анализа права и фиксация «ограничения платежеспособности» бедняков как причины сохранения тюрем для низших классов).
  39. Правда Русская. Пространная редакция / Под ред. акад. Б. Д. Грекова // Памятники русского права. Выпуск 1: Памятники права Киевского государства X–XII вв. / Сост. А. А. Зимин. — М.: Госюриздат, 1952. — С. 108–120. (Статьи 1, 3, 19–27: документальное свидетельство классово-сословной дифференциации древнерусской виры от 80 гривен за боярина до 5 гривен урока за холопа и смерда).
  40. Энгельс Ф. Положение рабочего класса в Англии. По собственным наблюдениям и достоверным источникам // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Том 2. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1955. — С. 231–517. (Глава «Отношение буржуазии к пролетариату», с. 502–505: разоблачение классовой сущности английского буржуазного суда, где денежный штраф служит откупом для богача, а тюрьма и ступальная мельница — уделом бедняка).
  41. Ленин В. И. Случайные заметки. I. Бей, но не до смерти // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Том 4. — М.: Издательство политической литературы, 1959. — С. 397–413; Ленин В. И. Международный съезд судей // Полное собрание сочинений. Том 22. — М.: Политиздат, 1961. — С. 72–75. (Ленинская анатомия классового суда эксплуататорского государства как органа власти буржуазии и помещиков).
  42. Маркс К. Дебаты шестого рейнского ландтага (статья третья). Дебаты по поводу закона о краже леса // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Том 1. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1955. — С. 119–160. (С. 142: классический анализ подчинения уголовного законодательства низменным капризам, фобиям и шкурным интересам частного собственника).
  43. Локк Дж. Два трактата о правлении. Книга вторая: Опыт об истинном происхождении, области действия и цели гражданского правления // Локк Дж. Сочинения в 3 томах. Том 3. — М.: Мысль, 1988. — С. 262–405. (Глава III «О состоянии войны», § 16–21, с. 271–274: первоисточник буржуазной теории естественного права, выводящий право на убийство посягателя из абсолютизации частной собственности, но строго разграничивающий естественное состояние и гражданское общество с общим судом).
  44. Coke E. The Third Part of the Institutes of the Laws of England: Concerning High Treason, and Other Pleas of the Crown, and Criminal Causes. — London: M. Flesher, 1644. — Ch. 1, P. 6, 107; Leges Henrici Primi / Ed. and transl. by L. J. Downer. — Oxford: Clarendon Press, 1972. — Ch. 5, § 28b. (Первоисточники средневекового английского канонического и общего права, из которых происходит максима mens rea, ошибочно приписанная автором видео классическому римскому праву).
  45. Cheng C., Hoekstra M. Does Strengthening Self-Defense Law Deter Crime or Escalate Violence? Evidence from Expansions to Castle Doctrine // Journal of Human Resources. — 2013. — Vol. 48, No. 3. — P. 821–854. (Эконометрическое исследование последствий принятия законов Stand Your Ground в штатах США, доказывающее отсутствие сдерживающего эффекта в отношении грабежей и краж при статистически значимом росте числа умышленных убийств на 8\%8%8\%).
  46. Humphreys D. K., Gasparrini A., Wiebe D. J. Evaluating the Impact of Florida’s «Stand Your Ground» Self-defense Law on Homicide and Suicide by Firearm: An Interrupted Time Series Study // JAMA Internal Medicine. — 2017. — Vol. 177, No. 1. — P. 44–50. (Медико-статистическое исследование Оксфордского университета, зафиксировавшее скачок общего числа убийств во Флориде на 24{,}4\%24,4%24{,}4\% и убийств с применением огнестрельного оружия на 31{,}6\%31,6%31{,}6\% после введения закона Stand Your Ground в 2005 году).
  47. Macdonald J. M. The Threat to Kill // The American Journal of Psychiatry. — 1963. — Vol. 120, No. 2. — P. 125–130. (Первичная статья психиатра Дж. Макдональда, в которой на выборке 100 стационарных пациентов без контрольной группы была выдвинута предварительная гипотеза о «триаде» симптомов: энурезе, пиромании и жестокости к животным).
  48. Macdonald J. M. Homicide Threats. — Springfield (IL): Charles C. Thomas Publisher, 1968. — 201 p. (Монография самого Джона Макдональда, в которой по результатам расширенного исследования с контрольной группой автор официально признал отсутствие статистически достоверной связи между предложенной им в 1963 году «триадой» и последующим совершением убийств).
  49. Parfitt C. H., Alleyne E. Not the Sum of Its Parts: A Critical Review of the MacDonald Triad // Trauma, Violence, & Abuse. — 2020 (OnlineFirst 2018). — Vol. 21, No. 2. — P. 300–310. (Систематический научный обзор исследований за 55 лет, окончательно опровергающий миф массовой культуры о «триаде Макдональда» как биологическом маркере серийных убийц и доказывающий, что данные симптомы у детей являются следствием тяжелого семейного насилия и социальной травматизации).
  50. Выготский Л. С. Проблемы дефектологии / Сост., авт. вступ. ст. и библиогр. Т. М. Лифанова. — М.: Просвещение, 1995. — 527 с. (Раздел «Трудное детство», с. 139–196: диалектико-материалистическое опровержение буржуазного биодетерминизма и теории «морального помешательства» в детской психологии и педологии).
  51. Макаренко А. С. Педагогическая поэма // Макаренко А. С. Педагогические сочинения в 8 томах. Том 3. — М.: Педагогика, 1984. — 512 с. (Часть первая, глава 12, с. 91: практическое и теоретическое доказательство отсутствия «прирожденных преступников» на опыте социалистического перевоспитания несовершеннолетних правонарушителей в трудовом коллективе).
  52. Strafgesetzbuch (StGB) der Bundesrepublik Deutschland in der Fassung der Bekanntmachung vom 13. November 1998 (BGBl. I S. 3322), §§ 176, 182; Кримінальний кодекс України (Відомості Верховної Ради України, 2001, № 25–26, ст. 131), ст. 155; Legge N. VIII dello Stato della Città del Vaticano (11 luglio 2013), art. 8. (Официальные уголовно-правовые кодексы ФРГ, Украины и Ватикана, верифицирующие действительные многоступенчатые нормы о защите половой неприкосновенности несовершеннолетних против механистических упрощений автора видео).
  53. Аристотель. Никомахова этика / Пер. с древнегреч. Н. В. Брагинской // Аристотель. Сочинения в 4 томах. Том 4. — М.: Мысль, 1983. — С. 53–293. (Книга II, глава 6, 1106a26–1107a8, с. 85–87: учение о добродетели как диалектической мере — «середине по отношению к нам» в противоположность механической арифметической пропорции).
  54. Ленин В. И. Философские тетради. Конспект книги Гегеля «Лекции по истории философии» // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Том 29. — М.: Издательство политической литературы, 1969. — С. 254–269. (Ленинский анализ живых ростков диалектики и материализма в философии Аристотеля и его критики платоновского идеализма).
  55. Ленин В. И. Еще раз о профсоюзах, о текущем моменте и об ошибках тт. Троцкого и Бухарина // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Том 42. — М.: Издательство политической литературы, 1970. — С. 264–304. (С. 286–290: классическое разграничение марксистской диалектической логики и мертвой мещанской эклектики, механически склеивающей разнородные половинки).
  56. Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы / Пер. с фр. В. Наумова под ред. И. Борисовой. — М.: Ad Marginem, 1999. — 478 с. (Часть третья «Дисциплина», с. 196–334: постструктуралистское исследование дисциплинарных практик буржуазных институтов XVII–XIX вв., неправомерно использованное автором видеоролика для оправдания ликвидации всеобщего среднего и высшего образования).
  57. Ленин В. И. Задачи союзов молодежи (Речь на III Всероссийском съезде Российского Коммунистического Союза Молодежи 2 октября 1920 г.) // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Издание пятое. Том 41. — М.: Издательство политической литературы, 1981. — С. 298–318. (С. 303–305: диалектико-материалистическая критика старой буржуазной казарменной школы и обоснование необходимости критического усвоения пролетариатом всей суммы научных знаний, выработанных человечеством).
  58. Шопенгауэр А. Эристика, или Искусство побеждать в спорах // Шопенгауэр А. Собрание сочинений в 6 томах. Том 5. — М.: ТЕРРА — Книжный клуб; Республика, 2001. — С. 422–450. (Систематизация софистических приемов эристики, включая предвосхищение основания — Уловку № 6 и переход на личность — Уловку № 38, примененные стримером под видом «формальной логики»).
  59. Hitchens C. God Is Not Great: How Religion Poisons Everything. — New York: Twelve; Hachette Book Group, 2007. — P. 150. (Публицистическая формулировка так называемой «бритвы Хитченса», воспроизводящая средневековое логическое правило бремени доказывания quod gratis asseritur, gratis negatur).
  60. Popper K. R. The Open Society and Its Enemies. Vol. I: The Spell of Plato; Vol. II: The High Tide of Prophecy: Hegel, Marx, and the Aftermath. — London: George Routledge & Sons, 1945. — 268 p.; 352 p. (Трактат неопозитивиста К. Поппера, выдвинувший антикоммунистическую доктрину «поэтапной социальной инженерии» для защиты капитализма от революционного преобразования).
  61. Popper K. R. The Poverty of Historicism. — London: Routledge & Kegan Paul, 1957. — 166 p. (Методологический памфлет К. Поппера, отрицающий существование объективных законов исторического развития общества).
  62. Энгельс Ф. Развитие социализма от утопии к науке // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Том 19. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1961. — С. 185–230. (Историко-философское и политэкономическое доказательство коренной противоположности между умозрительным утопическим социализмом и научным социализмом К. Маркса и Ф. Энгельса).
  63. Маркс К. Гражданская война во Франции. Воззвание Генерального Совета Международного Товарищества Рабочих // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Том 17. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1960. — С. 317–370. (С. 347: прямое опровержение Марксом клеветы о том, будто рабочий класс стремится внедрять декретами выдуманные в голове «готовые утопии»).
  64. Корнфорт М. Открытая философия и открытое общество. Ответ д-ру Карлу Попперу на его опровержение марксизма / Пер. с англ.; общ. ред. И. С. Нарского. — М.: Прогресс, 1972. — 531 с. (Фундаментальное марксистское исследование, документально вскрывающее текстологические подлоги, логические противоречия и буржуазно-апологетическую сущность «критического рационализма» и «социальной инженерии» К. Поппера).
  65. Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / Пер. с древнегреч. М. Л. Гаспарова; ред. тома и авт. вступ. ст. А. Ф. Лосев. Книга X: Эпикур, § 121–135. — М.: Мысль, 1986. — С. 401–405. (Аутентичный текст «Письма к Менекею» Эпикура, демонстрирующий неразрывную связь эпикурейской атараксии с благоразумием, справедливостью и дружеской солидарностью в противоположность циничному нигилизму тирана и рантье).
  66. Маркс К. Различие между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Том 40. — М.: Издательство политической литературы, 1975. — С. 147–233. (Докторская диссертация К. Маркса 1841 года, раскрывающая гуманистический, просветительский и антифаталистический характер материализма Эпикура).