60 мин чтения

О причинах СВО без шелухи: политэкономический анализ и критика реформизма Олега Комолова

Марксистско-ленинский анализ материальных истоков конфликта, вывоза капитала и границ буржуазно-демократического реформизма.

Главное

  1. Конфликт на Украине — межимпериалистическая борьба за рынки, сырьё и сферы приложения капитала, а не столкновение культур или «цивилизационных ценностей».
  2. Его материальная основа — вывоз капитала из России в периферию СНГ, вызванный кризисом перенакопления и тенденцией нормы прибыли к понижению.
  3. После 2014 года западный финансовый капитал перехватил контроль над украинским государством, а российские активы стали вытесняться и экспроприироваться.
  4. Комолов полезно разоблачает казённую пропаганду и либеральные мифы, но сводит империализм к балансу инвестиций и не делает революционных выводов.

Структурная карта аналитического исследования видеоматериала#

  1. Блок 1 [00:00:00 — 00:02:26]: Критика идеалистических ширм и постановка вопроса о материальных истоках конфликта
  2. Блок 2 [00:02:27 — 00:04:25]: Государственно-монополистический капитализм: сращивание олигархии и буржуазного государства
  3. Блок 3 [00:04:26 — 00:05:41]: Закономерность вывоза капитала и формирование империалистической периферии
  4. Блок 4 [00:05:42 — 00:07:07]: Прямые иностранные инвестиции и место российского капитала в мир-системе
  5. Блок 5 [00:07:08 — 00:09:24]: Офшорные контуры и динамика вывода капитала в периферию СНГ
  6. Блок 6 [00:09:25 — 00:11:09]: Домайданная экспансия: монополизация секторов украинской экономики российскими ТНК
  7. Блок 7 [00:11:10 — 00:12:11]: Политическое лоббирование олигархата при Януковиче и геополитический слом 2014 года
  8. Блок 8 [00:12:12 — 00:14:00]: Волна экспроприаций и вытеснения российского капитала правящим режимом в Киеве
  9. Блок 9 [00:14:01 — 00:15:15]: Теневые схемы маскировки собственности и крах компромиссного удержания активов
  10. Блок 10 [00:15:16 — 00:16:03]: Силовой передел 2022 года: ставка на блицкриг и разрушение производительных сил
  11. Блок 11 [00:16:04 — 00:17:16]: Угроза утраты контроля над постсоветской периферией и экспансия конкурентов
  12. Блок 12 [00:17:17 — 00:17:51]: Ленинский критерий классовых интересов и границы просветительского реформизма автора
  13. Блок 13: Всеобъемлющий партийный диалектический синтез и директивы классовой борьбы

Блок 100:00:00 — 00:02:26Критика идеалистических ширм и постановка вопроса о материальных истоках конфликта#

Эмпирическая катастрофа межимпериалистической бойни и буржуазная статистика#

Вступительная часть видеоматериала открывается фиксацией трагических последствий военного противостояния на территории Украины: гибель тысяч мирных жителей, миллионы беженцев, разрушение коммунальной инфраструктуры и перенос боевых действий на приграничные территории Российской Федерации. Автор точно фиксирует глубочайшее противоречие: некогда единый народнохозяйственный комплекс, складывавшийся десятилетиями социалистического строительства в рамках плановой интеграции СССР, разорван снарядами, а трудящиеся по обе стороны границы стравливаются в братоубийственной бойне.

«Боевые действия унесли жизни свыше 8 тысяч мирных жителей, в том числе 500 детей. 13 с лишним тысяч человек получили ранения. По оценкам ООН, около 14 миллионов человек были вынуждены покинуть свои дома, а 18 миллионов из-за нехватки воды и электричества остро нуждаются в гуманитарной помощи. В Белгородской и Курской областях — десятки погибших, тысячи пострадавших и обескровленных людей. Некогда общее экономическое, политическое и культурное пространство разрывают теперь бомбы и снаряды, а пропаганда накачивает народы взаимной ненавистью, подогревая в них агрессивный национализм и злорадство новостями о страданиях таких же, как они, простых трудящихся людей по одну и другую сторону границы». [00:05]

С марксистско-ленинской точки зрения эта эмпирическая картина требует последовательного категориального раскрытия. Колоссальные человеческие жертвы и разрушение производительных сил представляют собой не случайный сбой исторического процесса, а неизбежное проявление хищнической природы империализма. Всякая империалистическая война с абсолютной закономерностью оборачивается физическим истреблением пролетариата во имя передела сфер влияния и рынков сбыта. Разобщение трудящихся масс националистическим угаром выступает прямым следствием гегемонии правящих классов в области духовного производства: буржуазные государства монополизируют институты массовой информации, школы и культуру, превращая их в орудия шовинистического оболванивания.

Как указывал Владимир Ильич Ленин в манифесте ЦК РСДРП:

«Захват земель и покорение чужих наций, разорение конкурирующей нации, грабеж ее богатств, отвлечение внимания трудящихся масс от внутренних политических кризисов России, Германии, Англии и других стран, разъединение и националистическое одурманивание рабочих и истребление их авангарда в целях ослабления революционного движения пролетариата — таково единственное действительное содержание, значение и смысл современной войны». [В. И. Ленин, «Война и российская социал-демократия», Полное собрание сочинений, издание 5, том 26, страница 15]

Деконструкция казенного патриотизма и идеалистических мифов правящего класса#

Олег Комолов предпринимает справедливое разоблачение демагогических формул, тиражируемых российскими государственными структурами для маскировки истинных мотивов вооруженного вмешательства. Лозунги о спасении соотечественников, денацификации, демилитаризации и защите традиционных ценностей подвергаются острой критике через демонстрацию вопиющих внутренних противоречий политики самого буржуазного руководства.

«Звучит это не очень убедительно в исполнении тех, кто сам стыдливо прикрывает фанеркой Мавзолей Ленина во время парада 9 мая, повышает народу пенсионный возраст, обеспечивает крупный бизнес огромными льготами на фоне скандального уровня социального неравенства в стране. Ну а лозунг «своих не бросаем» звучит как насмешка, скажем, для жителей Приднестровья, которые еще в 2006 году на референдуме выразили желание войти в состав России. Да и сам Донецк с Луганском 8 лет существовали на птичьих правах, пока солидные господа торговались за столами нормандских форматов и минских соглашений». [01:12]

Драпировка Мавзолея Ленина выступает здесь ярким символическим проявлением классовой ненависти буржуазии к большевизму и пролетарской революции. Российское государство, будучи политическим аппаратом господства крупного монополистического капитала, паразитирует на антифашистском пафосе советской победы 1945 года, одновременно выхолащивая ее социалистическую сущность. Пенсионная реформа 2018 года, сбросившая бремя воспроизводства рабочей силы целиком на плечи пролетариата, налоговые преференции олигархическим экспортерам сырья и сохранение гигантской дифференциации доходов доказывают, что внутренней политикой государства движет закон максимизации капиталистической прибыли. Судьба населения Донбасса в период 2014–2022 годов наглядно обнажает цинизм империалистической дипломатии: народные массы превращаются в разменную монету при попытках договориться с западными «партнерами» о гарантиях сохранности трансграничных финансовых потоков и неприкосновенности офшорных состояний.

Банкротство субъективного идеализма либеральной оппозиции#

Не менее сокрушительному удару подвергается позиция буржуазно-либеральной прозападной интеллигенции, сводящей причины масштабного геополитического кризиса к психологическим патологиям, старческому слабоумию или капризам отдельных государственных деятелей.

«Впрочем, по ту сторону фронта аргументы не лучше. Всерьез говорить о том, что «бункерный дед» забыл выпить таблетки и возомнил себя Наполеоном, может лишь махровый идеалист. В капиталистическом мире войны выражают собой столкновение экономических интересов, ради которых стороны конфликта несут значительные издержки — слишком большие, чтобы объяснять их лишь чьей-то глупой прихотью. Так какие же материальные причины подтолкнули российский капитал к началу военных действий? Попробуем найти ответ». [01:46]

Позиция Комолова в данном пункте методологически выверена: сведение исторических потрясений к волюнтаризму персоналий есть реакционный субъективный идеализм. Исторический материализм учит, что государственные лидеры суть лишь персонификации объективных классовых сил, а их решения строго детерминированы логикой сохранения и воспроизводства господствующего способа производства. Ни один класс не несет колоссальных военных расходов и колоссальных геополитических рисков исключительно из-за эмоциональных аффектов верховных правителей.

Классовая и методологическая деконструкция позиции автора#

Вместе с тем в данном вводном фрагменте отчетливо проявляется ограниченность авторского подхода, требующая строгой партийной критики. Справедливо отвергая идеализм и указывая на экономические интересы капитала, автор тем не менее склоняется к узкоакадемическому, просветительскому разоблачению. В его риторике сквозит оттенок сожаления об утрате некогда общего пространства, однако без ясного указания на то, что это пространство было разрушено именно реставрацией капитализма и буржуазной контрреволюцией 1991 года. Констатация факта страданий трудящихся остается у Комолова на уровне констатации абстрактной трагедии, не дополняясь на данном этапе призывом к революционному выходу из кризиса и последовательному классовому размежеванию пролетариата с собственной национальной буржуазией. Тем не менее авторская постановка вопроса о поиске материальных, политэкономических пружин вооруженного конфликта является единственно научной и подготавливает почву для глубокого теоретического анализа империалистической сущности происходящих событий.


Блок 200:02:27 — 00:04:25Государственно-монополистический капитализм: сращивание олигархии и буржуазного государства#

Диалектика монополизации и трансформация буржуазного государства#

Во втором смысловом блоке автор обращается к фундаментальным политэкономическим категориям, выводя анализ текущего конфликта из исторической логики развития капиталистического способа производства. Олег Комолов последовательно напоминает, что еще на рубеже XIX–XX веков эпоха свободной конкуренции закономерно сменилась эпохой господства монополий, что привело к качественной трансформации роли буржуазного государства:

«Для начала немного теории. Мировой капитализм еще в конце XIX века перешел в новую для себя стадию развития — империализм. Процессы монополизации приводят к образованию крупного бизнеса, который стремится подчинить себе рынки других стран, а конкуренция капиталов выходит на международный уровень. Чтобы в ней преуспеть, бизнес идет на союз с государством, которое защищает интересы корпораций на национальном рынке и расчищает им дорогу на международном. В ход идут инструменты экономической политики, дипломатическое давление, работа спецслужб и, конечно, вооруженные силы. Таким образом, империализм есть не что иное, как государственно-монополистический капитализм».

Данное теоретическое обобщение фиксирует ключевую закономерность материалистической диалектики: переход количества в качество, когда концентрация и централизация производства и капитала разрушают рыночную раздробленность и порождают монополию. Монополия, вырастая из свободной конкуренции, не уничтожает ее, а существует над ней и рядом с ней, порождая невиданную прежде силу антагонизмов. Национальное государство при этом перестает быть внешним «ночным сторожем» буржуазных порядков и превращается в непосредственный исполнительный орган финансовой олигархии.

В. И. Ленин в своей классической работе сформулировал эту объективную материальную сущность эпохи предельно точно:

«Империализм есть капитализм на той стадии развития, когда сложилось господство монополий и финансового капитала, приобрел выдающееся значение вывоз капитала, начался раздел мира международными трестами и закончился раздел всей территории земли крупнейшими капиталистическими странами». [В. И. Ленин, «Империализм, как высшая стадия капитализма», Полное собрание сочинений, издание 5, том 27, страница 387]

Подчинение государственного аппарата монополиям означает, что вооруженные силы, тайная дипломатия и внешнеполитическая машина используются правящим классом как материальные орудия передела рынков, устранения конкурентов и захвата сфер вложения избыточного капитала.

Механизмы государственно-монополистического регулирования и корпоративная опека#

Далее автор видеоматериала детально раскрывает конкретные формы, в которых выражается сращивание монополистического капитала с государственным аппаратом в современной буржуазной России, выделяя прямое участие государства в капитале ведущих компаний и разветвленную систему протекционизма:

«Связь бизнеса и власти проявляет себя в двух формах. Во-первых, участием государства в капитале частных фирм. В России примером являются крупные акционерные общества: «Газпром», «Роснефть», «Транснефть», «Сбербанк» и вот, например, «Аэрофлот». До 2022 года государство владело 57 процентами акций компании, а прошлым летом компания провела дополнительную эмиссию своих акций, которые были куплены государством. В результате его доля в компании выросла до 74 процентов, а сам «Аэрофлот» получил 53 миллиарда рублей, которые помогли ему смягчить последствия жестких внешних санкций».

Фактическая сторона данного процесса подтверждается материальными данными корпоративной отчетности: в июле 2022 года ПАО «Аэрофлот» действительно завершило процедуру открытой подписки на обыкновенные акции, в ходе которой государством через Министерство финансов и Росимущество за счет средств Фонда национального благосостояния было выкуплено свыше 1,5 миллиарда новых акций по цене 34,29 рубля за бумагу на общую сумму 52,5 миллиарда рублей. В результате этой эмиссии доля участия Российской Федерации в капитале авиагиганта увеличилась с 57,34% до 73,77%.

Этот эмпирический прецедент вскрывает объективную политэкономическую суть буржуазного государственного сектора. В отличие от социалистического обобществления средств производства, где собственность принадлежит трудящимся и функционирует для удовлетворения общественных потребностей, буржуазная «государственная собственность» есть коллективная собственность правящего класса капиталистов. Государство берет на себя покрытие частных убытков за счет ограбления трудящихся масс через налоги и суверенные фонды, создавая институциональный механизм «социализации потерь и приватизации прибылей».

Как подчеркивал Комолов, раскрывая эту классовую кормушку:

«В целом участие государства в крупном бизнесе позволяет привлекать дополнительные деньги в бюджет, а также использовать зонтик госсобственности для распределения прибыли компаний в пользу приближенных к власти лиц, которые назначаются в совет директоров. Во-вторых, государство прибегает к политике протекционизма. Она включает в себя не только заградительные меры, например, таможенные пошлины и торговые квоты, призванные защитить местный бизнес от внешней конкуренции, но и его прямую поддержку через субсидии и госзаказ. В современном мире государства большинства стран мира все активнее вмешиваются в регулирование рынка, вводя новые ограничения. Это свойство современного капитализма именуется деглобализацией, и в ней мир пребывает в течение последних полутора десятилетий».

В условиях системного кризиса капитализма иллюзии свободного товарообмена окончательно отбрасываются. Империалистические центры повсеместно переходят к тарифным барьерам, санкционным блокадам, субсидированию национальных чемпионов и прямому военному лоббизму.

Критика теоретических неточностей и реформистской узости автора#

При всей фактической точности описания конкретных мер господдержки монополий, теоретический каркас автора в данном блоке страдает существенными методологическими изъянами. Во-первых, автор допускает неточное категориальное тождество, заявляя, что «империализм есть не что иное, как государственно-монополистический капитализм». С точки зрения ленинской теории, империализм — это монополистический капитализм вообще, охватывающий всю совокупность отношений господства финансового капитала, а государственно-монополистический капитализм представляет собой высшую ступень его развития, обусловленную крайним обострением империалистических противоречий, кризисами и войнами, когда монополии органически сливаются с государственным аппаратом насилия.

В. И. Ленин четко вскрывал диалектическую природу этой ступени:

«Государственно-монополистический капитализм есть полнейшая материальная подготовка социализма, есть преддверие его, есть та ступенька исторической лестницы, между которой (ступенькой) и ступенькой, называемой социализмом, никаких промежуточных ступеней нет». [В. И. Ленин, «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», Полное собрание сочинений, издание 5, том 34, страница 193]

Во-вторых, Комолов сводит функцию государственного участия главным образом к «привлечению денег в бюджет» и банальному обогащению верхушки через синекуры в советах директоров. Подобный ракурс смещает фокус с фундаментальных политэкономических законов на поверхностное распределение и коррупцию. Главная объективная задача буржуазного государства при ГМК заключается вовсе не в наполнении бюджета, а в противодействии падению средней нормы прибыли отечественного монополистического капитала, искусственном гарантировании рентабельности сырьевых и банковских гигантов за счет фонда потребления рабочего класса и мобилизации всего национального потенциала для победы в межимпериалистической борьбе за внешние рынки.

Наконец, констатация автором факта «деглобализации» подается как нейтральный структурный тренд последних полутора десятилетий, тогда как с марксистской точки зрения этот процесс знаменует собой глубокий тупик империалистической интеграции, исчерпание возможностей мирного раздела сфер влияния и переход мирового капитала в фазу открытого силового передела территорий и транспортных коридоров.


Блок 300:04:26 — 00:05:41Закономерность вывоза капитала и формирование империалистической периферии#

Политэкономическая природа вывоза капитала и закон тенденции нормы прибыли к понижению#

В третьем смысловом фрагменте автор обращается к одной из ключевых категорий марксистской теории империализма — сущности и материальным предпосылкам вывоза капитала за рубеж. Олег Комолов подчеркивает переход мировой капиталистической системы в фазу, когда экспансия товаров уступает главенствующую роль перемещению самого самовозрастающего капитала:

«Важным свойством империализма является вывоз капитала, который приобретает все более важную роль в борьбе за внешнюю экспансию. Вывоз капитала — это создание бизнеса за рубежом, который позволяет получать прибыль от эксплуатации местной рабочей силы и природных ресурсов. Крупнейшие империалистические страны периодически сталкиваются с проблемой перенакопления капитала. Такое происходит тогда, когда при текущем уровне технологического развития все рыночные ниши и ресурсы оказываются уже заняты и вкладывать капитал уже некуда, прибыль не растет. Единственный выход — внедрять новые технологии, а устаревшие производства переносить в отсталые страны, где их можно оживить с помощью дешевой рабочей силы и природных ресурсов».

Данное утверждение автора требует строгого теоретического развертывания и перевода на язык научной политической экономии. Феномен, описываемый Комоловым как ситуация, когда «прибыль не растет и вкладывать некуда», есть не что иное, как проявление всеобщего закона капиталистического накопления и закона тенденции нормы прибыли к понижению, открытого Карлом Марксом в третьем томе «Капитала». Накопление капитала в развитых индустриальных центрах неизбежно сопровождается опережающим ростом постоянного капитала (ccc) по сравнению с переменным капиталом (vvv), то есть непрерывным повышением органического строения капитала:

\frac{c}{v} \to \inftycv→∞\frac{c}{v} \to \infty

Поскольку единственным источником прибавочной стоимости (mmm) выступает живой наемный труд, оплачиваемый переменным капиталом, норма прибыли:

p' = \frac{m}{c + v} = \frac{\frac{m}{v}}{\frac{c}{v} + 1}p′=mc+v=mvcv+1p' = \frac{m}{c + v} = \frac{\frac{m}{v}}{\frac{c}{v} + 1}

при неизменной норме прибавочной стоимости неизбежно демонстрирует тенденцию к падению. В результате накопление капитала на определенном этапе упирается в границу его относительного перенакопления: колоссальные массы финансового и производительного капитала не могут найти себе применение внутри метрополии с достаточной для капиталистов нормой рентабельности.

Владимир Ильич Ленин в своем фундаментальном исследовании классически раскрыл объективную взаимосвязь между отсталостью периферии и механикой вывоза капитала:

«Возможность вывоза капитала создается тем, что ряд отсталых стран втянут уже в оборот мирового капитализма, проведены или начаты главные линии железных дорог, обеспечены элементарные условия промышленного развития и т. д. Необходимость вывоза капитала вызывается тем, что в немногих странах капитализм «перезрел», и капиталу недостает (при условии неразвитости земледелия и нищеты масс) поприщ «прибыльного» помещения». [В. И. Ленин, «Империализм, как высшая стадия капитализма», Полное собрание сочинений, издание 5, том 27, страница 359]

Вывоз капитала выступает мощным объективным противодействующим фактором падению нормы прибыли, поскольку в зависимых, экономически отсталых странах дешевизна рабочей силы, низкая цена сырья, отсутствие развитых экологических и трудовых стандартов и относительно низкое органическое строение капитала гарантируют колоссальную норму извлечения прибавочной стоимости.

Центро-периферическая иерархия и универсальный характер капиталистической экспансии#

Опираясь на теоретические положения мир-системного анализа, автор видеоматериала предпринимает попытку связать ленинскую теорию империализма с концепцией центро-периферических отношений, формулируя тезис об универсальности экспансионистских устремлений любого национального капитала:

«Так проявляют себя центро-периферические отношения в капиталистическом мире. Капитал любой сильной экономики стремится создать свою собственную периферию, которую можно использовать в качестве ресурса для извлечения прибыли. Впрочем, это не означает, что вывоз капитала — это явление, свойственное только передовым, самым промышленно развитым экономикам современного мира. Бизнес любой страны стремится к внешней экспансии. Другое дело, что не у всех хватает для этого как самого свободного капитала, так и возможностей для его приложения вовне. Таким образом, масштабы вывоза капитала будут отражать то, насколько империалистическим будет поведение бизнеса и государства на мировой арене».

Этот аналитический тезис фиксирует важное методологическое положение: империалистический характер внешнеэкономической политики буржуазного государства определяется не моральными намерениями правительств, не декларируемой риторикой дружбы народов и не абсолютным уровнем технологического лидерства, а объективным объемом монополистического капитала, нуждающегося во внешней экспансии, и материальной силой государственного аппарата, способного эту экспансию гарантировать. Буржуазия любого государства в силу имманентных законов капиталистической конкуренции стремится подчинить себе сопредельные территории, превращая их в монопольные рынки сбыта, резервуары дешевого труда и источники сырья. Различие между мировыми гегемонами и региональными хищниками носит не качественный характер морального свойства («агрессоры» против «защитников»), а количественный уровень материальной мощи и широты охвата сфер приложения капитала.

Теоретический пробел автора: подмена диалектики империализма мир-системной абстракцией#

Вместе с тем в данном блоке со всей очевидностью обнажаются серьезные теоретические компромиссы и методологическая половинчатость Олега Комолова. Автор смешивает классическое ленинское понимание империализма с категориями буржуазно-академического мир-системного анализа школы Иммануила Валлерстайна и Самира Амина. Заменяя строгое марксистское понятие колониального и неоколониального порабощения на абстрактную триаду «центр — полупериферия — периферия», автор невольно маскирует классовую сущность этих отношений. В его трактовке империализм начинает выглядеть не как монополистическая стадия капитализма вообще, где каждый национальный отряд буржуазии встроен в глобальную цепочку империалистического грабежа, а как вопрос сугубо количественной градации: «масштабы вывоза капитала будут отражать то, насколько империалистическим будет поведение».

Подобная механистическая трактовка опасно сближается с буржуазным представлением об империализме как о простой «внешней политике» или степени внешнеэкономической агрессивности, от которого еще в 1916 году предостерегал Ленин, критикуя ренегатство Карла Каутского:

«Империализм есть стремление к аннексиям — вот к чему сводится политическая часть каутскианского определения… Определение Каутского не только неверно и не марксистски, оно служит основой целой системы взглядов, разрывающей по всей линии с марксистской теорией и с марксистской практикой». [В. И. Ленин, «Империализм, как высшая стадия капитализма», Полное собрание сочинений, издание 5, том 27, страница 388]

У Комолова вывоз капитала сводится преимущественно к технико-экономическому переносу «устаревших производств», тогда как ключевой нерв ленинского анализа — финансовое удушение слабых стран международной олигархией через долговую кабалу, банковские синдикаты, скупку контрольных пакетов стратегических предприятий и прямое политическое подчинение компрадорских режимов — отходит на второй план. Сведение империализма лишь к «поведению бизнеса и государства» скрывает глубинный антагонизм: империалистический хищник борется не просто за «рыночные ниши», а за монопольное право сверхэксплуатации рабочего класса периферии и недопущение конкурирующих империалистических блоков к жизненно важным узлам мирового производства и распределения прибавочной стоимости.


Блок 400:05:42 — 00:07:07Прямые иностранные инвестиции и место российского капитала в мир-системе#

Категориальная сущность прямых иностранных инвестиций: контроль над производством против фиктивного капитала#

В четвертом смысловом фрагменте автор обращается к конкретно-экономическому инструментарию измерения вывоза капитала, вводя категорию прямых иностранных инвестиций и рассматривая транснациональные корпорации как материальные субъекты монополистической экспансии:

«В экономической статистике вывоз капитала можно проиллюстрировать таким показателем, как прямые иностранные инвестиции. Это такие капиталовложения, которые осуществляются для контроля или приобретения устойчивого влияния на предприятие, расположенное в другой стране. К прямым относят те инвестиции, которые обеспечивают собственнику не менее 10 процентов участия в капитале и соответственно голосов в управлении предприятием. Неплохим ориентиром для определения масштабов вывоза капитала является деятельность транснациональных корпораций, которые распространяют свое влияние на целые страны и континенты, осуществляя там прямые инвестиции».

Упомянутый автором десятипроцентный порог участия в акционерном капитале представляет собой официальный статистический критерий, закрепленный в руководствах Организации экономического сотрудничества и развития и Международного валютного фонда. Однако с позиций марксистско-ленинской политической экономии этот технический норматив фиксирует фундаментальное качественное различие между двумя формами бытия самовозрастающей стоимости: ссудным или портфельным капиталом и прямым производительным вложением. Если портфельные инвестиции ориентированы на присвоение части прибавочной стоимости в виде дивиденда или спекулятивной курсовой разницы без прямого вмешательства в производственный процесс, то прямые иностранные инвестиции направлены на установление прямого производственно-хозяйственного диктата над предприятием.

Владение блокирующим или контрольным пакетом акций дает финансовому капиталу возможность непосредственно диктовать технологическую цепочку, регулировать уровень заработной платы, определять интенсивность эксплуатации рабочей силы и монополизировать сбыт готовой продукции. В эпоху империализма транснациональные корпорации выступают материальным воплощением сросшегося банковского и промышленного капитала.

В. И. Ленин, вскрывая механику акционерного контроля финансовой олигархии, указывал:

««Система участия» не только служит к гигантскому увеличению власти монополистов, кроме того она позволяет безнаказанно обделывать какие угодно темные и грязные дела и обобирать публику, ибо руководители «общества-матери» юридически не отвечают за «общество-дочь», которое считается «самостоятельным» и через которое можно все «провести»». [В. И. Ленин, «Империализм, как высшая стадия капитализма», Полное собрание сочинений, издание 5, том 27, страница 344]

Транснациональная корпорация подчиняет себе производительные силы за рубежом, превращая формально суверенные предприятия других государств в звенья единого внутрикорпоративного разделения труда, подчиненного перекачке прибавочной стоимости в метрополию.

Иерархия империалистических хищников и статус полупериферии#

Далее Олег Комолов предпринимает попытку вписать российский капитализм в глобальную международную иерархию, сопоставляя возможности отечественных монополий с гегемонами западного блока и развивающимися экономиками:

«Большинство таких корпораций представляют центр мирового капитализма — Западную Европу, Северную Америку и их союзников. Но есть такие компании и в странах второго эшелона, то есть полупериферии: Китае, России, Бразилии, Индии, Южной Африке и некоторых других. Их сила и возможности в целом уступают корпорациям из стран центра, однако они тоже имеют свои, чаще региональные, интересы. Страны чистой периферии практически не имеют своих ТНК и сами играют роль реципиентов капитала, приходящего из более развитых стран. А что же Россия? Наша экономика не является исключением. В силу ее рыночной природы она так же, как и все, живет по законам капитализма. Российский бизнес уступает по своим возможностям и амбициям европейскому и американскому, однако среди российских компаний есть и транснациональные корпорации, которые распространяют свои аппетиты на слабые и отсталые регионы».

Данное сопоставление опирается на объективные материальные пропорции мирового рынка. Согласно данным Конференции ООН по торговле и развитию, подавляющая доля мирового объема накопленных зарубежных активов традиционно концентрируется в руках корпораций США, Европейского союза, Великобритании и Японии. Тем не менее возникновение мощных монополистических групп в странах БРИКС отражает закон неравномерности экономического и политического развития капитализма. Российский монополистический капитал, сформировавшийся в результате хищнической приватизации общенародной социалистической собственности СССР, неизбежно развивался в соответствии со всеобщими законами империализма.

Такие гиганты, как «Газпром», «Лукойл», «Роснефть», «Русал», «Северсталь» и «Норникель», представляют собой классические финансово-промышленные группы, переросшие масштабы национального рынка. Уступая западным англо-американским картелям в глобальном финансовом охвате, технологической независимости и объеме ликвидного капитала, российский монополистический капитал тем не менее обладает ярко выраженной хищнической спецификой. Он исторически стремился утвердить безусловную региональную гегемонию на пространстве бывшего Советского Союза, где развитая советская транспортная, энергетическая и промышленная инфраструктура создавала идеальные материальные условия для извлечения монопольно высокой прибыли.

Классовая критика позиции автора: уход от диалектики неравномерности развития к вульгарному ранжированию#

Материалистическая деконструкция данного блока выявляет существенные теоретические изъяны в рассуждениях Олега Комолова. Автор вновь подменяет диалектический анализ межимпериалистических противоречий описательным ранжированием государств по этажам буржуазной мир-системной школы. Понятие «полупериферии» используется здесь как удобная статическая категория, сглаживающая острые качественные различия. В одну категорию «стран второго эшелона» механически сваливаются Китай — мощнейшая индустриальная держава с гигантским промышленным производством и растущей глобальной экспансией, — и Россия, чей капитализм отягощен глубокой сырьевой деформацией, деиндустриализацией и колоссальной зависимостью от импорта технологий и оборудования.

Рассматривая российский монополистический капитал лишь как «уступающий по возможностям и амбициям европейскому и американскому», Комолов рискует посеять среди пролетариата опаснейшую реформистскую иллюзию о некоей «неполноценности», «недоразвитости» или «оборонительном характере» отечественного империализма. Ленинская теория решительно отвергает подобный механистический подход. Царская Россия накануне Первой мировой войны также колоссально отставала от кайзеровской Германии и Британской империи по уровню производительности труда, объему промышленного производства и технической оснащенности, находясь в глубокой долговой зависимости от французского и британского банковского капитала. Тем не менее Ленин без колебаний характеризовал ее как военно-феодальный империализм, входивший в число ведущих хищников, ведших грабительскую войну за передел мира.

Российский капитализм XXI века, будучи органической частью мировой империалистической системы, несет в себе все фундаментальные империалистические свойства. Стремление российских ТНК к подчинению слабых сопредельных регионов обусловлено не моральными амбициями олигархов, а объективной необходимостью гарантировать себе гарантированную монопольную ренту, транспортные коридоры для экспорта углеводородов и доступ к дешевой рабочей силе, что неизбежно ведет к прямому военному столкновению с конкурирующими империалистическими хищниками Запада.


Блок 500:07:08 — 00:09:24Офшорные контуры и динамика вывода капитала в периферию СНГ#

Анатомия фиктивного и возвратного капитала: офшорный кругооборот олигархии#

В пятом смысловом фрагменте автор обращается к конкретно-экономическому анализу географии и структуры движения капитала из Российской Федерации, вскрывая ключевую институциональную особенность постсоветского капитализма — его глубокую зависимость от офшорных юрисдикций:

«Как оценить масштаб вывоза капитала из России? Сделать это непросто, несмотря на довольно подробную статистику от Центрального банка. Дело в том, что большая часть прямых инвестиций уходит из России на Кипр. Его преимущество — низкий уровень налогов, что позволяет сокращать расходы. После этого большая часть капитала возвращается обратно из Кипра и других подобных стран в Россию в виде прямых иностранных инвестиций, а остаток направляется в другие регионы, представляющие интерес для российского бизнеса. Главным из них является территория постсоветского пространства, которая играет роль периферии российского капитала».

Рассматриваемый автором механизм так называемых круглых инвестиций (round-tripping FDI) представляет собой важнейшую материальную форму бытия компрадорско-олигархического капитала. По данным платежного баланса Банка России за период 2000–2021 годов, Республика Кипр, а также такие офшорные и низконалоговые гавани, как Британские Виргинские Острова, Бермуды, Нидерланды и Люксембург, стабильно формировали от 40% до 60% всего объема как исходящих, так и входящих прямых инвестиций РФ.

С позиций марксистско-ленинской политической экономии этот транзитный кругооборот отражает глубочайшие противоречия воспроизводства периферийного и полупериферийного монополистического капитала. Вывод прибавочной стоимости, выжатой из российского рабочего класса, в юрисдикции британского права обусловлен не просто «стремлением сократить расходы налогами», как это формулирует Комолов в духе буржуазного институционализма. Здесь действует двойственная объективная потребность буржуазии. С одной стороны, это стремление защитить награбленные приватизационные титулы собственности от притязаний конкурирующих кланов внутри буржуазного государственного аппарата через механизмы внешних арбитражей. С другой стороны, это механизм превращения части промышленной и сырьевой прибыли в фиктивный капитал, выводящий средства из национального воспроизводственного контура на мировые финансовые рынки.

Когда этот капитал возвращается обратно под видом «иностранных инвестиций», он получает от буржуазного государства колоссальные налоговые льготы, таможенные преференции и иммунитеты, в то время как фонд заработной платы и внутренние социальные расходы подвергаются постоянной оптимизации.

В. И. Ленин в своем фундаментальном исследовании классически раскрыл паразитический характер финансовой олигархии, использующей фиктивные надстройки над реальным производством:

«Монополия, раз она образовалась и ворочает миллиардами, с абсолютной неизбежностью пронизывает все стороны общественной жизни, независимо от политического устройства и от каких бы то ни было других «частностей»… Исключительно высокая прибыльность выпуска ценных бумаг, как одной из главных операций финансового капитала, играет очень важную роль в развитии и упрочении финансовой олигархии». [В. И. Ленин, «Империализм, как высшая стадия капитализма», Полное собрание сочинений, издание 5, том 27, страницы 351–352]

Оставшаяся же за пределами возвратного потока часть прибавочной стоимости направляется отечественными корпорациями на постсоветское пространство. Здесь капитал выступает уже не как проситель гарантий у западного центра, а как агрессивный региональный хищник, подчиняющий себе энергетические коридоры, рудники и телекоммуникации соседних республик.

Сжатие инвестиционного поля СНГ и стагнация постсоветской периферии#

Далее Олег Комолов обращается к макроэкономическим показателям взаимных инвестиций в рамках СНГ, опираясь на специализированные отчеты Евразийского банка развития, и фиксирует долгосрочный нисходящий тренд взаимного проникновения капиталов:

«Итак, общий объем взаимных прямых инвестиций между странами СНГ в 2022 году составил 44,5 миллиарда долларов. Почти 80 процентов этой суммы приходится на российские корпорации. Как видно из этой диаграммы, инвестиционная активность на пространстве СНГ существенно снизилась в последнее время. В 2012 году объем накопленных инвестиций составлял почти 55 миллиардов долларов. С учетом долларовой инфляции в 2022 году эта сумма соответствовала бы почти 70 миллиардам долларов, но на деле инвестиции даже упали до 44. И это неудивительно, учитывая плачевное состояние постсоветской экономики: после кризиса 2014 года национальные валюты существенно обесценились к доллару, а темпы роста ВВП держатся с тех пор на околонулевой отметке».

Данные Мониторинга взаимных инвестиций ЕАБР, на которые ссылается автор, действительно демонстрируют глубокую материальную трансформацию регионального рынка. В 2012 году накопленный объем взаимных ПИИ в СНГ достигал 54,8 миллиарда долларов, где безусловным гегемоном и чистым экспортером капитала выступала Россия, обеспечивавшая более четырех пятых всех исходящих потоков. Падение совокупного объема до 44,5 миллиарда долларов к концу 2022 года на фоне девальвационных волн и стагнации обнажает объективный тупик капиталистической интеграции на постсоветском пространстве.

В отраслевой структуре этих инвестиций абсолютное господство сохраняют сырьевой сектор и первичная переработка: добыча сырой нефти и природного газа, транспортировка углеводородов по трубопроводным системам, черная и цветная металлургия, химическое производство и банковский сектор, обслуживающий экспортные расчеты. В географическом распределении к 2022 году ключевыми реципиентами российского капитала стали Казахстан (свыше 10 миллиардов долларов накопленных вложений), Узбекистан (около 9 миллиардов долларов) и Беларусь (более 5 миллиардов долларов).

Однако кардинальный качественный сдвиг заключается в судьбе украинского направления. В 2012 году именно Украина занимала первое место среди всех стран СНГ по объему привлеченных прямых инвестиций из региона: накопленный объем составлял более 17 миллиардов долларов, что равнялось почти 10% валового внутреннего продукта Украины того периода. Львиная доля этих материальных активов принадлежала российским финансово-промышленным группам.

Классовая деконструкция выводов автора: экономизм против диалектики неравномерности развития#

Анализируя спад инвестиций, Олег Комолов ограничивается констатацией эмпирических факторов: девальвации валют, падения темпов роста ВВП и абстрактных политических событий последних десяти лет. В этом пункте отчетливо видна методологическая узость автора, впадающего в буржуазный экономизм. Комолов рассматривает динамику прямых инвестиций как чисто технический результат макроэкономической конъюнктуры, оставляя в тени главное противоречие эпохи.

Падение накопленных российских инвестиций на постсоветском пространстве в 2012–2022 годах знаменовало собой не просто замедление роста, а начало полномасштабного кризиса империалистического раздела бывшей советской территории. Российский монополистический капитал, ослабленный кризисом 2008–2009 годов и падением мировых цен на энергоносители в 2014 году, столкнулся с ожесточенным сопротивлением западных империалистических картелей — корпораций США и Европейского союза, а также с растущей экономической мощью китайского империализма.

Западный финансовый капитал через механизмы кредитов Международного валютного фонда, программы ассоциации с ЕС и прямое политическое кураторство начал последовательно вытеснять российских конкурентов из стратегических отраслей украинской, молдавской и закавказской экономик.

Карл Маркс в третьем томе «Капитала» указывал на абсолютную неизбежность обострения конкурентной борьбы между капиталистическими группировками в периоды падения нормы прибыли и сжатия рынков:

«Пока все идет хорошо, конкуренция, как это обнаружилось при выравнивании общей нормы прибыли, действует как осуществленный на практике братский союз класса капиталистов, так что они сообща делят между собой общую добычу пропорционально доле, вложенной каждым. Но, как только речь идет уже о распределении не прибыли, а убытка, всякий стремится насколько возможно уменьшить свою долю убытка и взвалить ее на другого… конкуренция превращается в таком случае в борьбу враждующих собратьев. При этом дает себя знать противоположность интересов каждого отдельного капиталиста и всего класса капиталистов совершенно так же, как раньше практически прокладывала себе путь через конкуренцию тождественность этих интересов». [К. Маркс, «Капитал», том III, часть I, глава XV, К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, издание 2, том 25, часть I, страницы 277–278]

Снижение доли российского капитала на постсоветском пространстве с 2012 года означало, что мирные, торгово-инвестиционные методы удержания Украины в орбите влияния Москвы потерпели крах. Для российского финансового капитала утрата 17 миллиардов долларов прямых вложений в украинскую промышленность и инфраструктуру была не просто бухгалтерским убытком, а стратегическим геополитическим поражением, лишавшим его ключевой части периферийной кормовой базы. Неспособность автора связать этот статистический спад с неизбежностью перехода правящего класса России к силовым, военно-политическим методам передела сфер влияния демонстрирует разрыв между констатацией цифр и ленинским пониманием генезиса межимпериалистических войн.


Блок 600:09:25 — 00:11:09Домайданная экспансия: монополизация секторов украинской экономики российскими ТНК#

Материальный масштаб монополистического внедрения: анатомия отраслевой экспансии#

В шестом смысловом фрагменте автор обращается к детальной фиксации материального присутствия российского финансового капитала на Украине накануне политического перелома 2014 года. Олег Комолов последовательно развертывает отраслевую панораму господства отечественных корпораций, наглядно демонстрируя, что до событий второго Майдана Украина являлась главным объектом вывоза капитала и ключевой инвестиционной периферией российского империализма:

«Но 10 лет назад все было по-другому. Лидировала Украина, в которую странами СНГ было вложено более 17 миллиардов долларов — значительная сумма, около 10% ВВП этой страны. По большей части эти активы имели российское происхождение. В украинскую экономику инвестировали многие крупные российские компании: в нефтегазовом секторе значительными активами на Украине обладали «Лукойл», «Татнефть», «ТНК-BP» и «Альфа-Групп»; в электроэнергетике господствовали «Газпром», «Силовые машины», «Energy Standard», «Альфа-Групп», группа «Лужники», «Руком» и другие; в металлургии и горнодобывающей промышленности крупнейшими инвесторами были «Русал», «Рособоронэкспорт», компании «Северсталь», «Евраз», «Ренова», группа «Лужники» и «Smart Holding»; в машиностроении пустили свои корни российский «ГАЗ» и «УАЗ», а также «Трансмашхолдинг», «Атомэнергомаш», «Smart Holding» и «Энергетический стандарт»; в строительной отрасли доминировали инвестиции «Росатома» и «Smart Holding»; рядом украинских банков владели «Альфа-Групп», «Сбербанк», «ВТБ», «Банк Москвы», «Лукойл», «Национальная резервная компания», «Тройка Диалог», «Ренессанс Капитал», группа «Лужники» и другие; а в сфере телекоммуникаций один только «Вымпелком» вложил более миллиарда долларов, осваивали рынок также «МТС» и «Мегафон»».

Приведенный автором массив фактов отражает реальное материальное подчинение базовых узлов украинского воспроизводственного контура. До 2014 года российские транснациональные корпорации осуществили глубокую монополизацию ключевых звеньев украинской промышленности. В топливно-энергетическом комплексе под контролем российского капитала находились не просто финансовые доли, а фундаментальные материальные активы: Одесский нефтеперерабатывающий завод (принадлежавший структурам «Лукойла»), Лисичанский НПЗ (актив «ТНК-BP», затем перешедший к ПАО «НК «Роснефть»»), а также Кременчугский НПЗ, вокруг контроля над которым ПАО «Татнефть» вела многолетние баталии с группой «Приват». В цветной и черной металлургии доминировали такие гиганты, как Николаевский глиноземный завод и Запорожский алюминиевый комбинат, входившие в империю «Русала» Олега Дерипаски, а горно-металлургические комплексы Донбасса и Днепропетровской области были опутаны синдикатами «Евраза» Романа Абрамовича и Александра Абрамова, а также «Индустриального союза Донбасса», контрольный пакет которого еще в 2010 году был профинансирован пулом российских инвесторов во главе с Внешэкономбанком.

В банковской сфере дочерние структуры российских государственных гигантов — ПАО «Сбербанк», «ВТБ Банк» и «Проминвестбанк» (подконтрольный ВЭБу) — входили в первую десятку крупнейших кредитно-финансовых институтов Украины, контролируя колоссальную долю межбанковской ликвидности и кредитования промышленных предприятий. В телекоммуникационной сфере рынок был практически поделен между «Киевстаром» (входившим в структуру VimpelCom / VEON с решающим участием Михаила Фридмана и «Альфа-Групп») и оператором «МТС Украина» (ПАО «МТС» Владимира Евтушенкова).

С позиций марксистско-ленинской политической экономии этот процесс монополизации представлял собой классическое складывание финансовой олигархии, подчинившей себе производительные силы сопредельного государства. Российский финансовый капитал не развивал гармонично украинскую экономику, а захватывал готовые производственные фонды, созданные трудом советского рабочего класса, стремясь замкнуть их на сырьевой экспорт и гарантировать себе монопольно высокую прибыль.

Владимир Ильич Ленин в работе «Империализм, как высшая стадия капитализма», раскрывая неудержимое стремление монополий к контролю над источниками сырья и производственной инфраструктурой, подчеркивал:

«Чем выше развитие капитализма, чем сильнее чувствуется недостаток сырья, чем острее конкуренция и погоня за источниками сырья во всем мире, тем отчаяннее борьба за приобретение колоний… Финансовый капитал вообще стремится захватить как можно больше земель, каких бы то ни было, где бы то ни было, как бы то ни было, считая на возможные источники сырья, боясь отстать в бешеной борьбе за последние куски неподеленного мира». [В. И. Ленин, «Империализм, как высшая стадия капитализма», Полное собрание сочинений, издание 5, том 27, страница 380]

Контроль над металлургическими мощностями, нефтепереработкой и банковской кровеносной системой Украины гарантировал российским монополистам не только присвоение прибавочной стоимости, выжимаемой из украинского пролетариата, но и исключительное положение на транзитных путях в Западную Европу.

Географическая локализация капитала и предпосылки территориального раскола#

Особую аналитическую ценность представляет пространственная дифференциация российского капитала, зафиксированная в видеоматериале:

«Интересно географическое распределение инвестиций из СНГ на Украине в домайданную эпоху. На первом месте ожидаемо расположилась столица Украины — Киев вместе с областью, а следуют за ними территории юго-востока: Луганская, Донецкая, Днепропетровская, Запорожская области и, разумеется, Крым, в борьбе за который российский капитал вступил в ожесточенную схватку с западным миром».

Данная географическая концентрация точно воспроизводит объективное разделение труда, исторически сложившееся в рамках советского народнохозяйственного комплекса. Киев как административно-политический центр концентрировал финансовые институты, головные офисы ТНК, оптовую торговлю и телекоммуникационные хабы. Однако материальная база прибавочной стоимости — тяжелая индустрия, угольно-металлургический комплекс, энергогенерация и химические комбинаты — была сосредоточена именно в бассейнах Донбасса и Приднепровья, а также в промышленных узлах Запорожья и Харькова. Крым же представлял собой не только стратегический военно-морской плацдарм, контролирующий акваторию Черного моря, но и важнейший рекреационный комплекс, газоносный шельф и транспортно-логистический узел.

Эта территориальная привязка капитала наглядно демонстрирует материалистическую обусловленность последующего раскола украинского буржуазного государства. Политические границы и линии фронта 2014 и 2022 годов не возникли спонтанно из «национального самосознания» или «исторической памяти»: они с абсолютной точностью совпали с географией размещения основных фондов, транспортных артерий и сырьевых баз, за контроль над которыми вступили в смертельную схватку российские финансово-промышленные группы, с одной стороны, и западные империалистические монополии вместе с ориентированной на них компрадорской верхушкой Киева — с другой.

Теоретическая критика авторской позиции: описательный фактографизм вместо анализа империалистического порабощения#

При детальном и фактически выверенном перечислении корпоративных активов, данный блок видеоматериала страдает глубокой методологической ограниченностью, присущей академическому позитивизму автора. Олег Комолов превращает анализ империалистической экспансии в простое каталогизирование компаний, брендов и отраслей («в металлургии были те-то, в банках те-то, в связи те-то»). Это чисто эмпирическое описание движения балансов оставляет за скобками классовые производственные отношения.

Автор упускает из виду фундаментальный политэкономический механизм взаимодействия между российским монополистическим капиталом и украинским олигархатом. В домайданный период экспансия российских ТНК осуществлялась не в вакууме, а через коррупционные союзы, картельные соглашения и теневые схемы с местными украинскими финансово-промышленными кланами (группой Рината Ахметова, Дмитрия Фирташа, Виктора Пинчука и Игоря Коломойского). Российский капитал активно консервировал технологическую отсталость украинской промышленности, используя ее как сырьевой придаток для поставок полуфабрикатов и чугуна на внешние рынки и инструмент извлечения газовой ренты через трансграничные офшорные структуры вроде «РосУкрЭнерго».

Сводя сложнейшую диалектику империалистического подчинения к благодушной картине, где российские олигархи «чувствовали себя вольготно и спокойно», Комолов игнорирует накопление взрывоопасных противоречий внутри самого капиталистического класса. Украинская компрадорская буржуазия, окрепнув на приватизационном грабеже 1990–2000-х годов, все острее тяготилась диктатом более мощных московских монополий и искала союза с транснациональным финансовым капиталом США и ЕС, чтобы защитить свои активы от поглощения российскими корпорациями. Это латентное межимпериалистическое противостояние внутри буржуазного класса, подготавливавшее взрыв 2014 года, осталось у автора нераскрытым, уступив место простой статистической ведомости.


Блок 700:11:10 — 00:12:11Политическое лоббирование олигархата при Януковиче и геополитический слом 2014 года#

Материальный базис политического компромисса: режим Януковича как балансир олигархических группировок#

В седьмом смысловом фрагменте автор видеоматериала переходит от простой фиксации географии и отраслевых долей присутствия российского капитала на Украине к анализу политической надстройки, обеспечивавшей воспроизводство этих инвестиций в домайданный период:

«После Ющенко к власти пришел Янукович, ранее занимавший пост премьер-министра и проводивший в целом благоприятную политику в отношении российских компаний. Они продолжили накапливать инвестиции в экономике западного соседа, участвуя в приватизации государственной собственности, используя газотранспортную систему страны и пользуясь преференциями членства Украины в зоне свободной торговли СНГ».

Рассматриваемый исторический период требует последовательного применения метода исторического материализма. Политический режим Виктора Януковича и Партии регионов представлял собой государственную надстройку, выражавшую интересы компрадорско-олигархического капитала востока и юга Украины — прежде всего донецкой и днепропетровской финансово-промышленных группировок (группы Рината Ахметова), а также сырьевого лобби Дмитрия Фирташа и Юрия Бойко («РосУкрЭнерго»).

Материальная база этой фракции буржуазии базировалась на экспорте сырья низких переделов (черной металлургии, трубного проката, аммиака и зерна), критически зависевшем от двух внешних условий: доступных цен на российские энергоносители и открытого рынка СНГ для сбыта продукции тяжелого машиностроения и химической промышленности. Именно эта материальная зависимость обусловила специфику украинской буржуазной политики так называемой «многовекторности». Правящий класс Украины непрерывно лавировал между западным империализмом, стремившимся открыть украинский внутренний рынок для своих товаров и ликвидировать конкурирующие производства, и российским монополистическим капиталом, планомерно скупавшим ключевые высоты украинской индустрии.

Взаимодействие российских корпораций с режимом Януковича вовсе не являлось бесконфликтной идиллией. Оно представляло собой постоянный торг между московскими финансово-промышленными гигантами и местными олигархами, которые, с одной стороны, пользовались российскими энергоносителями и кредитами, а с другой — ревниво оберегали свои монопольные ниши от окончательного поглощения более мощным восточным соседом. Тем не менее подписание в 2011 году Договора о зоне свободной торговли СНГ и продление базирования Черноморского флота РФ в Крыму в обмен на скидки на природный газ по Харьковским соглашениям 2010 года объективно укрепляли гегемонию российского капитала в регионе.

Инструменты финансовой экспансии: трехмиллиардный суверенный заем и тарифное принуждение#

Далее автор фиксирует кульминационную попытку Москвы окончательно закрепить геополитическую и экономическую ориентацию Украины накануне политического взрыва конца 2013 года:

«Дело подошло к тому, чтобы принять Киев в Таможенный союз с Москвой. Ради этого Януковичу даже выделили кредит на 3 миллиарда долларов из Фонда национального благосостояния. Эти долги Украины до сих пор числятся в активах фонда, хотя понятно, что никто их уже никогда не вернет. Но эти меры не помогли: на Украине случился второй Майдан, приведший к власти Порошенко».

Сделка декабря 2013 года между правительствами в Москве и Киеве выступает хрестоматийным примером государственно-монополистического кредитования в эпоху империализма. Российский государственный аппарат использовал ресурсы суверенного фонда не ради развития собственного внутреннего производства, образования или здравоохранения, а для прямой финансовой интервенции в интересах крупного монополистического капитала.

Пакет договоренностей предусматривал выкуп украинских еврооблигаций на сумму 15 миллиардов долларов под 5% годовых (из которых фактически был перечислен первый транш в размере 3 миллиардов долларов) и единовременное снижение цены на газ для НАК «Нафтогаз Украины» с более чем 400 до 268,5 долларов за тысячу кубометров. Выпуск евробондов был юридически структурирован через Ирландскую фондовую биржу по английскому праву и содержал жесткое финансовое обязательство: отношение государственного долга Украины к ее ВВП не должно было превышать 60%. Это давало российскому финансовому капиталу рычаг юридического диктата, позволяющий в любой момент объявить дефолт контрагента при нарушении политических договоренностей.

С позиций ленинской теории империализма, вывоз государственного ссудного капитала в форме внешних займов представляет собой классический механизм закрепления сфер влияния и подчинения полупериферийных экономик. Владимир Ильич Ленин, раскрывая сущность финансового закабаления слабейших стран, указывал:

«Самым обычным явлением при этом оказывается: выговорить себе при займе уступку части прибыли, концессии, прибыльные заказы и пр. … Финансовый капитал создал эпоху монополий. А монополии повсюду несут с собой монополистические начала: использование «связей» для выгодной сделки становится на место конкуренции на открытом рынке». [В. И. Ленин, «Империализм, как высшая стадия капитализма», Полное собрание сочинений, издание 5, том 27, страницы 362–363]

Предоставление трехмиллиардного займа преследовало прямую цель сорвать подписание Украиной Соглашения об ассоциации с Европейским союзом, удержать Киев от интеграции в европейское экономическое пространство и подготовить почву для его принудительного вхождения в Таможенный союз ЕврАзЭС. Однако этот шаг запоздал и лишь обнажил неспособность российского капитала конкурировать с совокупной финансово-политической мощью западных империалистических институтов мирными экономическими средствами.

Межклассовые противоречия Евромайдана и методологическая ограниченность автора#

Анализируя последующий перелом, автор видеоматериала допускает существенное методологическое упрощение, сводя драматический исторический перелом к лаконичной констатации того, что «на Украине случился второй Майдан, приведший к власти Порошенко». Подобная формула выхолащивает классовое содержание процесса и уводит зрителя в русло плоского фактографизма.

События конца 2013 — начала 2014 годов в Киеве не являлись спонтанным или случайным верхушечным переворотом. Это было обострение классовых антагонизмов, в котором столкнулись разнородные социальные силы. Объективной материальной основой массового протеста послужило глубокое недовольство пролетариата, студенчества и городской мелкой буржуазии коррупционным гнетом, нищетой и произволом олигархической верхушки. Однако в условиях отсутствия организованного революционного авангарда рабочего класса эти низовые массы оказались полностью одурманены националистической пропагандой и идеалистическим мифом о «европейском выборе».

Реальным гегемоном политического переворота выступила компрадорская прозападная фракция украинского крупного капитала, тесно сросшаяся с транснациональными монополиями США и ЕС. Западный империализм оказал прямое финансовое, дипломатическое и организационное содействие перевороту, открыто опираясь на ультраправые националистические парамилитарные формирования в качестве ударной силы уличных столкновений.

Свержение режима Януковича и приход к власти Петра Порошенко означали радикальную смену вектора подчинения украинского буржуазного государства: от лавирования между центрами силы Киев перешел к безусловному выполнению директив Международного валютного фонда, западных кредиторов и геополитических структур НАТО. Для российского государственно-монополистического капитала это означало крушение многолетней стратегии постепенного инвестиционного поглощения Украины, что немедленно перевело межимпериалистический антагонизм в фазу открытого территориального раскола и силового противоборства.


Блок 800:12:12 — 00:14:00Волна экспроприаций и вытеснения российского капитала правящим режимом в Киеве#

Институциональное выдавливание монополий и передел товарных рынков#

В восьмом хронологическом фрагменте автор видеоматериала переходит к подробной фиксации масштабного процесса принудительной ликвидации активов российского крупного капитала на территории Украины после победы Евромайдана, раскрывая разветвленную панораму вытеснения корпораций из розничной торговли, нефтехимии и финансового сектора:

«Заняв президентское кресло, он первым делом запретил компаниям из России участвовать в приватизации государственного имущества, а правительство стало последовательно усложнять жизнь российскому бизнесу, вытесняя его из страны, вынуждая продавать свои активы с большим дисконтом и даже напрямую национализируя их. Так, под давлением силовиков, налоговой и неформальных боевых отрядов «Лукойлу» пришлось продать сеть из 240 автозаправок и 6 нефтебаз австрийской компании. Позже компания олигарха Алекперова продала нефтехимический завод «Лукор» и химкомбинат «Карпатнефтехим» — свой последний актив на Украине. Компания «ВСМПО-Ависма», подконтрольная «Ростеху», лишилась Демуринского горно-обогатительного комбината. Одесский нефтеперерабатывающий завод, когда-то принадлежавший «Лукойлу» и ВТБ, был национализирован. X5 Retail Group продала сеть супермаркетов «Перекрёсток» украинской компании Varus. Избавиться от украинских активов вынудили «Росгосстрах» и ресторанную компанию «Росинтер». «Северсталь» продала завод металлических изделий «Днепрометиз», а у «Транснефти» конфисковали «ПрикарпатЗападтранс»».

Развертывание данной эмпирической картины требует строгого политэкономического осмысления. Процесс, описанный автором как серия разрозненных атак «силовиков, налоговой и неформальных боевых отрядов», в действительности представлял собой закономерный этап межгосударственного и межимпериалистического передела рынков. После 2014 года украинское буржуазное государство полностью реорганизовало свой правовой и репрессивный аппарат в интересах компрадорской фракции национального капитала и западных ТНК.

Первым актом этой реорганизации стало законодательное отсечение российского монополистического капитала от новых приватизационных конкурсов: изменения в закон Украины «О приватизации государственного имущества» прямо запретили участие юридических лиц, в структуре собственности которых резиденты РФ обладали хотя бы одной акцией. Вслед за этим последовала широкомасштабная кампания принудительного обесценения уже имеющихся материальных активов.

Сделка ПАО «Лукойл» по продаже своей топливозаправочной сети австрийской финансовой группе AMIC Energy Management GmbH в 2014–2015 годах за 300 миллионов долларов, продажа химического гиганта «Карпатнефтехим» в Ивано-Франковской области за 26 миллионов долларов пулу частных инвесторов, ликвидация ритейл-сетей X5 Group и ресторанов «Росинтер» совершались с колоссальным дисконтом, достигавшим от 50% до 80% от их балансовой стоимости.

С точки зрения марксистской теории первоначального накопления и капиталистической конкуренции, использование внеэкономического принуждения выступает неотъемлемым атрибутом империализма. Когда мирные рыночные механизмы перестают обеспечивать победу монополий, буржуазия мобилизует государственную машину насилия и парамилитарные фашиствующие формирования для прямого изъятия собственности у конкурентов.

В. И. Ленин в работе «Империализм, как высшая стадия капитализма», раскрывая подлинные методы империалистической борьбы за рынки, указывал:

«Монополия пролагает себе дорогу всюду и всяческими способами, начиная от «скромного» платежа отступного и кончая американским «применением динамита» к конкуренту… Устранять конкурентов, прекращать подвоз, лишать кредита, объявлять бойкот — вот приемы, к которым прибегают монополистические союзы». [В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, издание 5, том 27, страница 323]

Конфискация нефтепродуктопровода «ПрикарпатЗападтранс», протянувшегося на сотни километров и служившего ключевой артерией прокачки дизельного топлива из РФ и Беларуси в страны Центральной Европы, а также национализация Одесского НПЗ через процедуру спецконфискации наглядно продемонстрировали, что передел собственности затронул не просто розничные торговые площади, а стратегические материальные инфраструктурные узлы, контролировавшие снабжение европейского ТНК-рынка.

Ликвидация металлургического, транспортного и финансового контроля#

Далее Комолов расширяет перечень утраченных активов, охватывая системообразующие отрасли тяжелой индустрии, связи и банковского сектора:

«Олигарх Яковлев был вынужден закрыть свою сеть магазинов «Эльдорадо». Российский «Первый канал» продал украинским собственникам 29% телеканала «Интер». Авиакомпания «ЮТэйр» лишилась своего украинского авиатранспортного подразделения, а «МТС-Украина» продала часть своего бизнеса украинскому оператору «Вега». Крупной потерей стала национализация Запорожского алюминиевого завода, принадлежавшего «Русалу», а у «Трансмашхолдинга» был национализирован Шполянский завод запасных частей. «Альфа-Банк», который явно надеялся на защиту от политических рисков благодаря своей формальной регистрации в ЕС на Кипре, в итоге продал свой крупный украинский актив «Неос Банк», а российская финансовая структура «Тройка Диалог» уступила украинское подразделение киевскому контрагенту. В общем, этот список можно продолжать долго».

Деинвестиции коснулись фундаментальных базовых производств. Возврат в государственную собственность 68% акций Запорожского производственного алюминиевого комбината (ЗАлК), находившегося под контролем ОК «Русал» Олега Дерипаски, оформленный вердиктом Верховного суда Украины в 2015 году под предлогом невыполнения инвестиционных обязательств, нанес прямой удар по цепочке производства первичного алюминия. Экспроприация мощностей титанового Демуринского ГОКа, снабжавшего сырьем корпорацию ВСМПО-Ависма, подорвала сырьевой тыл российского авиастроения.

В банковском сегменте введение в марте 2017 года Советом национальной безопасности и обороны Украины жестких санкций против ПАО «Сбербанк», «ВТБ Банк», «БМ Банк», «Проминвестбанк» и «ВиЭс Банк» окончательно заблокировало трансграничные расчеты материнских структур. Государственным фирмам и квазигосударственным институтам Украины было категорически запрещено размещать депозиты в дочерних банках РФ, а самим этим банкам — осуществлять любые финансовые транзакции в пользу материнских структур в Москве. В результате финансовый спрут российского государственно-монополистического капитала оказался отрезан от украинского рынка ссудных капиталов и был вынужден фиксировать прямые убытки на миллиарды долларов.

Теоретическая критика позиции автора: описательный мартиролог против классовой анатомии реакционного режима#

Несмотря на полноту перечисления фактов экспроприации, данный блок видеоролика обнаруживает глубокий методологический изъян в исследовательской оптике Олега Комолова. Автор скатывается в чистый эмпиризм и составление длинного перечня потерь («потеряли заправки, потеряли заводы, закрыли магазины, уступили банки»). Факты подаются как нейтральная хроника имущественного ущерба российских предпринимателей, лишенная диалектического вскрытия классовой сущности украинского постмайданного государства.

Комолов обходит стороной принципиальный вывод марксизма-ленинизма о природе фашизации и реакционности буржуазной власти в моменты острого межимпериалистического кризиса. Вытеснение российского бизнеса осуществлялось не просто «силовиками и налогами», а посредством открытой террористической диктатуры наиболее шовинистических элементов финансового капитала, где ультраправые бандформирования выполняли роль внесудебного штурмового отряда на службе у новоявленной компрадорской буржуазии и западных советников.

Буржуазное государство в Киеве выступило коллективным ликвидатором конкурентов, перераспределяя отнятые производственные фонды в руки американских, британских инвестиционных фондов вроде BlackRock и местных магнатов, присягнувших атлантическому вектору.

Более того, автор оставляет за скобками классовую позицию самих российских олигархов, которые вплоть до 2022 года малодушно пытались выторговать у киевского режима право на эксплуатацию украинских рабочих, перекрашивая вывески банков (например, превращение Сбербанка в Международный резервный банк) и регистрируя подставные офшорные прокладки в Вене и Никосии. Представляя процесс как одностороннюю «несправедливую обиду» российских компаний, автор теряет ленинскую линию разоблачения обоих империалистических лагерей, подготавливавших масштабную военную развязку накопившихся противоречий.


Блок 900:14:01 — 00:15:15Теневые схемы маскировки собственности и крах компромиссного удержания активов#

Анатомия фиктивной смены юрисдикции и механизмы вывода прибавочной стоимости#

В девятом хронологическом фрагменте исследовательского материала автор видео переходит к вскрытию теневых экономических механизмов, посредством которых российский финансовый капитал предпринимал отчаянные попытки сохранить контроль над украинскими производственными активами и сетями сбыта в условиях нарастающей политической изоляции:

«Вдобавок ко всему обесценившаяся в 2014 году гривна снизила и без того тающие российские активы, а в 2018 году в Верховную Раду был внесен законопроект, дающий правительству право национализации активов, принадлежавших российским собственникам. Закон долгое время не принимали, очевидно, опасаясь агрессивных действий Москвы, но при этом продолжали постепенно вытеснять российский бизнес из страны, расширяя санкции против физических и юридических лиц. Впрочем, без боя наши толстосумы сдаваться не хотели, пытаясь тщательно замаскировать свои коммерческие интересы на Украине. Так, спустя несколько лет выяснилось, что «Лукойл» продал свою сеть автозаправок австрийской фирме, связанной с одним из бывших топ-менеджеров российской компании. С 2015 года новый владелец искусственно завышал расходы предприятия, декларируя убытки, а отмытые таким образом деньги переводил за границу в пользу «Лукойла». Но сколько веревочке ни виться, а конец будет: суд наложил арест на активы AMIC Energy, и, скорее всего, теперь они обретут нового собственника, уже не аффилированного с российским олигархом. Короче говоря, всем было ясно, что полная потеря российских активов на Украине — дело времени».

Рассмотренный автором конкретный эмпирический прецедент с австрийской компанией AMIC Energy Management GmbH вскрывает фундаментальный материалистический закон функционирования монополистического капитала в эпоху империализма. После обострения межгосударственных противоречий в 2014 году ПАО «Лукойл» формально передало права собственности на 240 автозаправочных станций и 6 нефтебаз на территории Украины номинальной структуре, зарегистрированной в Вене.

Фактическое следствие Бюро экономической безопасности Украины и судебные решения августа 2022 года, наложившие арест на 308 объектов недвижимости и корпоративные права указанной сети, подтвердили то, что для марксистской политэкономии является азбучной истиной: номинальная смена юрисдикции служила лишь фиктивной юридической оболочкой. Через завышение расходов на оптовую закупку нефтепродуктов, выплату процентов по фиктивным займам и лицензионные роялти предприятие систематически демонстрировало нулевую рентабельность для украинских фискальных органов, тогда как реальная прибавочная стоимость, выжатая из украинских потребителей и работников заправочных станций, транзитом через австрийские счета возвращалась бенефициарам российской нефтяной монополии.

С точки зрения марксистско-ленинской теории, подобные комбинации олигархата представляют собой классическое проявление паразитизма и загнивания финансового капитала. Монополия стремится обойти любые национально-государственные барьеры, прибегая к подставным трастам, номинальным директорам и офшорным цепочкам, чтобы гарантировать бесперебойный кругооборот капитала и уклонение от налогообложения.

Владимир Ильич Ленин в работе «Империализм, как высшая стадия капитализма», анализируя запутанные акционерные лабиринты монополистических трестов, указывал на их органическую сущность:

«Финансово-манипуляторный характер господства финансовой олигархии ведет к тому, что монополия неизбежно порождает стремление к застою и загниванию. Поскольку устанавливаются, хотя бы на время, монопольные цены, постольку до известной степени исчезают побудительные причины к техническому, а следовательно, и ко всякому другому прогрессу, движению вперед; постольку является далее экономическая возможность искусственно задерживать технический прогресс». [В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, издание 5, том 27, страница 397]

Российские олигархи вовсе не собирались вести «национально-освободительную войну» за интересы трудящихся Донбасса или всего региона. Напротив, вплоть до февраля 2022 года крупный капитал РФ стремился любой ценой сохранить негласный торгово-экономический компромисс с постмайданным киевским режимом, перекачивая прибыль через европейские прокладки и соглашаясь на колоссальные коррупционные откупные.

Законодательная подготовка экспроприации и обострение межимпериалистических аппетитов#

Параллельно с этим процесс институционального выдавливания капитала неуклонно набирал обороты на уровне государственного аппарата Украины. Упомянутый Олегом Комоловым законопроект 2018 года, а также регулярное расширение санкционных списков Совета национальной безопасности и обороны Украины демонстрировали, что буржуазное государство в Киеве последовательно формировало нормативно-правовую базу для окончательной зачистки конкурентов.

Задержка с принятием полномасштабного закона о тотальной конфискации активов до 2022 года диктовалась не иллюзорным страхом перед возмездием, а сложным балансом внутри самой украинской компрадорской буржуазии. Местные кланы стремились заблаговременно перехватить логистические цепочки, переоформить на себя дистрибьюторские контракты и согласовать будущий раздел пирога с транснациональными институтами ЕС и США.

При этом обесценение гривны после 2014 года более чем втрое по отношению к доллару США привело к резкому сжатию долларовой капитализации остававшихся производственных мощностей, что делало невозможным их выгодную продажу на открытом рынке. Российский монополистический капитал оказался зажат в тиски: легально продать предприятия без катастрофических убытков было нельзя, а негласные серые схемы владения становились все более уязвимыми для судебных арестов и рейдерских захватов под прикрытием националистических лозунгов.

Классовая критика позиции автора: разоблачительский фельетонизм против раскрытия классовой солидарности монополий#

Несмотря на меткое разоблачение аферы с AMIC Energy, Олег Комолов в данном фрагменте демонстрирует явный крен в сторону разоблачительского фельетонизма, подменяя системный материалистический анализ морализирующим тоном в духе буржуазной антикоррупционной журналистики («наши толстосумы не хотели сдаваться без боя», «сколько веревочке ни виться»).

Автор не раскрывает перед зрителем диалектическую изнанку этого процесса: в то самое время, когда пропагандистские рупоры по обе стороны границы разжигали националистическую истерию, а на линии соприкосновения гибли рабочие и крестьяне, одетые в солдатские шинели, верхушка российского и украинского крупного капитала продолжала поддерживать теснейшие коммерческие связи. Через Украину непрерывно продолжался транзит российского природного газа в Европу, по трубопроводу «Дружба» шла российская нефть на заводы Восточной Европы, а аммиакопровод «Тольятти — Одесса» оставался неприкосновенным объектом стратегического торга.

Комолов констатирует обреченность российских активов («всем было ясно, что потеря — дело времени»), но оставляет без ответа принципиальный политэкономический вопрос: почему российский империализм терпел это систематическое выдавливание целых восемь лет?

Ответ кроется в материальной трусости и половинчатости зависимого периферийного капитала. Правящий класс России до последнего момента надеялся встроиться в мировой империалистический порядок на правах признанного партнера, используя Минские соглашения как инструмент принудительной автономизации Донбасса внутри Украины для блокирования ее вступления в НАТО и сохранения общего рынка. Лишь тогда, когда иллюзия компромисса окончательно рассеялась, а надвигающаяся потеря контроля над украинским плацдармом грозила обрушить всю систему регионального доминирования Москвы, российский государственно-монополистический аппарат перешел к крайней мере — прямой военной интервенции.


Блок 1000:15:16 — 00:16:03Силовой передел 2022 года: ставка на блицкриг и разрушение производительных сил#

Политэкономический крах иллюзий компромисса и диалектика перехода к прямому насилию#

В десятом смысловом фрагменте автор обращается к критическому узлу всего исторического процесса — качественному переходу межимпериалистического противоборства из фазы скрытого торгово-юридического выдавливания в фазу открытого военного передела украинского пространства:

«И тогда наступил 2022 год. Молниеносный захват Киева с последующим назначением марионеточного правительства должны были отменить все введенные ограничения и вновь открыть Украину российскому капиталу. Но что-то пошло не так, и уже 1 апреля Рада приняла закон о национализации имущества россиян на Украине. Впрочем, некоторые активы, как, например, принадлежащий «Роснефти» Лисичанский нефтеперерабатывающий завод, остались на территории, занятой войсками. Правда, ущерб, нанесенный заводу боевыми действиями, вывел его из строя, и теперь для восстановления работы предприятия потребуются значительные капиталовложения. Интересы российского капитала на Украине и всем постсоветском пространстве лежат на поверхности: тандем бизнеса и власти вступил в ожесточенную схватку за сохранение контроля над своей кормовой базой».

Материалистическая деконструкция данного исторического кульминационного момента требует строгого категориального аппарата марксизма-ленинизма. Переход к открытым военным действиям в феврале 2022 года явился материальным выражением исчерпания всех форм мирной империалистической дипломатии. На протяжении восьми лет, предшествовавших этому рубежу, российский финансовый капитал и буржуазное государство предпринимали отчаянные попытки навязать компрадорскому руководству в Киеве реинтеграцию Донбасса на условиях Минских соглашений. Замысел этой дипломатической стратегии заключался в создании институционального предохранителя внутри украинского государственного устройства, который заблокировал бы окончательное юридическое и военно-стратегическое включение Украины в контур Североатлантического альянса и Европейского союза, гарантируя сохранение сопредельного государства в качестве зависимой периферийной зоны сбыта российских товаров и транзита энергоносителей.

Когда же последовательный срыв Минских протоколов, форсированное вооружение украинской армии инструкторами НАТО и расширение санкционного прессинга обнажили окончательное банкротство мирных методов удержания сферы влияния, российский правящий класс сделал закономерную ставку на хирургическое силовое вмешательство. План военно-политического руководства в феврале 2022 года основывался на расчете на стремительную полицейско-войсковую спецоперацию: дезорганизацию государственного аппарата в Киеве, нейтрализацию высшего руководства и приведение к власти лояльной компрадорской администрации, способной одним росчерком пера аннулировать антироссийские санкции, демонтировать запреты на приватизацию и восстановить беспрепятственный доступ отечественных монополий к промышленным фондам и газотранспортной сети соседа.

В. И. Ленин в своем классическом труде раскрыл эту неотвратимую смену форм империалистической борьбы, доказав, что межимпериалистический мир есть лишь временная пауза между войнами за передел:

«Мирные союзы подготовляют войны и в свою очередь вырастают из войн, обусловливая друг друга, рождая перемену форм мирной и немирной борьбы из одной и той же почвы империалистских связей и взаимоотношений всемирного хозяйства и всемирной политики». [В. И. Ленин, «Империализм, как высшая стадия капитализма», Полное собрание сочинений, издание 5, том 27, страницы 417–418]

Расчет на бескровную смену политической декорации обернулся полным крушением субъективных иллюзий буржуазии. Западный империалистический блок, руководимый финансовым капиталом США и Великобритании, немедленно мобилизовал подконтрольный киевский аппарат, предоставив колоссальные массы вооружений, разведывательную информацию и бюджетную ликвидность, что трансформировало локальную операцию в затяжную, полномасштабную индустриальную войну на истощение.

Институциональное закрепление экспроприации и материальное разрушение производительных сил#

Ответом украинского буржуазного государства на военную угрозу стало мгновенное завершение правового оформления тотальной экспроприации имущества конкурентов. Принятый Верховной Радой Украины закон от 1 апреля 2022 года номер 2164-IX, внесший фундаментальные изменения в базовый закон об основных принципах принудительного изъятия объектов права собственности Российской Федерации и ее резидентов, радикально расширил круг конфискуемых субъектов. Под действие акта попали не только государственные предприятия РФ, но и любые физические лица — граждане России, а также юридические лица, в которых российское происхождение капитала было оформлено через многоуровневые офшорные структуры, трасты и институты доверительного управления. Этим законодательным актом компрадорский режим в Киеве окончательно подвел черту под тридцатилетней историей мирного проникновения российского капитала, легализовав безвозмездное изъятие сотен производственных площадок, портовой инфраструктуры, подвижного железнодорожного состава и остатков банковских активов в пользу украинской казны и западных кредиторов.

Одновременно с этим развернулась материальная трагедия колоссального уничтожения производительных сил, наглядно проиллюстрированная автором на примере ЧАО «Лисичанский нефтеперерабатывающий завод» (ЧАО «ЛИНИК»). Данный промышленный комплекс, обладавший проектной мощностью первичной переработки нефти порядка 8 миллионов тонн сырья в год и перешедший под контроль ПАО «НК «Роснефть»», являлся вторым по величине нефтеперерабатывающим предприятием Украины.

В ходе ожесточенных позиционных боев за агломерацию Северодонецк — Лисичанск летом 2022 года заводская территория превратилась в укрепленный узел обороны, подвергавшийся непрерывным артиллерийским и ракетно-бомбовым ударам. В результате технологические установки крекинга, резервуарные парки, очистные сооружения и железнодорожная инфраструктура получили катастрофические повреждения. Предприятие фактически выведено из строя на годы вперед, а перевод его материальных остатков под фактический контроль российских структур лишен производственного смысла без сотен миллиардов рублей капитальных затрат на полную технологическую реконструкцию в условиях жесткого эмбарго на импорт высокотехнологичного оборудования.

В этом разрушении металлургических гигантов Мариуполя («Азовсталь», ММК имени Ильича), химических гигантов Северодонецка («Азот») и Лисичанского НПЗ обнажается абсолютное материальное противоречие капиталистического способа производства. В погоне за присвоением овеществленной прибавочной стоимости и восстановлением контроля над периферией капитал физически истребляет те самые производительные силы, которые составляют основу материального богатства общества.

Карл Маркс и Фридрих Энгельс в «Манифесте Коммунистической партии» гениально обнажили эту имманентную разрушительную силу буржуазного строя:

«Каким путем преодолевает буржуазия кризисы? С одной стороны, путем вынужденного уничтожения целой массы производительных сил, с другой стороны, путем завоевания новых рынков и более основательной эксплуатации старых. Чем же, следовательно? Тем, что она подготовляет более всесторонние и более сокрушительные кризисы и уменьшает средства противодействия им». [К. Маркс и Ф. Энгельс, «Манифест Коммунистической партии», Сочинения, издание 2, том 4, страница 429]

Классовая критика позиции автора: вульгарно-биологическая метафора против научного вскрытия классовых антагонизмов#

Несмотря на верную фиксацию провала первоначального плана кампании и катастрофических разрушений промышленных фондов, автор видеоматериала допускает грубую категориальную подмену, низводящую марксистскую теорию до уровня буржуазной публицистики. Характеристика империалистической бойни через зоологический образ «схватки за сохранение контроля над своей кормовой базой» представляет собой сползание в вульгарный биологизм и плоский экономизм.

Понятие «кормовая база» механически отождествляет эксплуатацию миллионов наемных рабочих, разделение труда и территориально-производственные комплексы с пастбищем для хищников. Подобная терминология затемняет ключевую марксистскую категорию — классовый антагонизм. Украина для российского монополистического капитала являлась не абстрактным природным угодьем, а сложнейшей социальной средой, где сконцентрирован многомиллионный отряд промышленного пролетариата, создающий прибавочную стоимость, где проложены жизненно важные артерии транспортировки углеводородной ренты на платежеспособные рынки Европы и где сосредоточены мощности советской индустрии, органически спаянные с российскими производственными цепочками.

Утверждая, что «что-то пошло не так», Комолов проявляет методологическую беспомощность, свойственную академическому идеализму. Военный тупик 2022 года возник не в силу случайной технической ошибки планирования, а в силу действия объективных исторических законов. Правящий класс России фатально недооценил степень интеграции украинского буржуазного аппарата в военно-политическую систему мирового империализма, глубину мелкобуржуазного националистического одурманивания украинских масс и ту степень сопротивления, которую западная финансовая олигархия способна оказать любой попытке поколебать монопольное положение доллара и атлантических институтов.

Сводя сложнейший узел противоречий к незадачливому сбою управленческого расчета, автор оставляет за скобками главный урок происходящего для рабочего движения: империалистическая агрессия правящего класса, маскируемая шовинистическим казенным пафосом, с неизбежностью превращается в кровавую мясорубку, за которую своим потом, кровью и жизнями расплачивается исключительно пролетариат по обе стороны фронта, в то время как монополии подсчитывают будущие дивиденды от военных субсидий и передела разрушенных территорий.


Блок 1100:16:04 — 00:17:16Угроза утраты контроля над постсоветской периферией и экспансия конкурентов#

Угроза дезинтеграции постсоветской периферии российского финансового капитала#

В одиннадцатом смысловом фрагменте автор исследует макроэкономические последствия украинского кризиса для позиций российского капитала на всем постсоветском пространстве, выводя анализ на уровень глобальной межимпериалистической конкуренции в рамках Евразии:

«Впрочем, все явления в нашем мире многофакторные, и защита прямых инвестиций на Украине — это лишь одна из причин, побудившая капиталистов пойти на столь рискованный шаг. В конечном счете 17 миллиардов долларов, вложенных в украинскую экономику, не стоят тех потенциальных потерь, которые может понести российская олигархия в случае своего поражения. Однако утрата контроля над Украиной — это мощный удар по лидерству российского капитала на всем постсоветском пространстве, подрыв его авторитета и контроля над экономиками соседних стран. А там недалеко остаться и без нефтяных вышек, металлургических комбинатов, трубопроводов и банков внутри самой России. Как мы уже рассказывали в ролике о кризисе евразийской интеграции, ближайшие союзники уже давно дрейфуют в сторону более привлекательных экономических центров: к Китаю, Турции, Евросоюзу».

Анализ данного суждения требует применения ленинской методологии раскрытия объективных законов межимпериалистического соперничества. Олег Комолов верно фиксирует, что 17 миллиардов долларов прямых инвестиций на Украине выступали лишь частным материальным эпизодом в несоизмеримо более масштабной борьбе за сохранение всей постсоветской периферии. В диалектике единичного, особенного и всеобщего утрата Украины для российского финансового капитала означала крушение геоэкономического каркаса, на котором базировались претензии Москвы на статус самостоятельного империалистического полюса силы. Без подчинения промышленного, демографического и транзитного потенциала Украины любые интеграционные объединения под эгидой РФ — будь то Евразийский экономический союз (ЕАЭС) или Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) — неизбежно теряют критическую массу, необходимую для формирования устойчивого регионального валютно-экономического блока.

Угроза «остаться без нефтяных вышек и банков внутри самой России» вскрывает фундаментальный страх компрадорско-олигархического правящего класса перед перспективой колониального расчленения и подчинения более могущественным западным хищникам. В случае поражения в региональной экспансии российский капитал рискует утратить монопольное право на эксплуатацию собственных внутренних производительных сил, уступив контроль над сырьевыми месторождениями Сибири и транспортными коридорами транснациональным картелям США и Западной Европы.

Владимир Ильич Ленин в своем фундаментальном исследовании классически раскрыл объективную взаимосвязь между неравномерностью развития капитализма и неизбежностью территориального и экономического передела сфер влияния:

«Мир впервые оказался уже поделенным, так что дальше предстоят лишь переделы, т. е. переход от одного «владельца» к другому, а не от бесхозяйности к «хозяину»… При капитализме немыслимо иное основание для раздела сфер влияния, интересов, колоний и пр., кроме как учет силы участников дележа, силы общеэкономической, финансовой, военной и т. д.». [В. И. Ленин, «Империализм, как высшая стадия капитализма», Полное собрание сочинений, издание 5, том 27, страницы 374, 417]

Неравномерность развития капитализма привела к тому, что позиции российского капитала в сопредельных странах Центральной Азии и Закавказья непрерывно подтачивались притоком китайского производственного и инфраструктурного капитала в рамках инициативы «Один пояс — один путь», турецкой пантюркистской буржуазной экспансией («Организация тюркских государств») и торговыми соглашениями с Европейским союзом, что ставило российскую буржуазию перед угрозой полной экономической блокады.

Дипломатический нажим западного империализма и принудительная ликвидация банковских форпостов в Казахстане#

Далее автор подтверждает факт вытеснения отечественных монополий конкретными институциональными событиями, произошедшими в ключевом звене центральноазиатской периферии:

«А тут еще и госсекретарь США Энтони Блинкен проехался с турне по странам Средней Азии, предлагая им преференции в обмен на соблюдение санкций против России. И эти санкции уже приносят эффект. «Сбер» и «Альфа-Банк» были вынуждены продать свои дочерние структуры в Казахстане после того, как их деятельность в стране была фактически заблокирована. Теперь дамоклов меч нависает над активами наших олигархов на всем пространстве СНГ, и кто знает, какими методами они станут защищать здесь свои капиталы».

Упомянутые автором материальные прецеденты опираются на верифицируемые факты внешнеэкономической борьбы 2022–2023 годов. Визит государственного секретаря США Энтони Блинкена в Казахстан и Узбекистан на министерскую встречу формата «C5+1» в конце февраля — начале марта 2023 года сопровождался прямым шантажом вторичными санкциями и одновременным обещанием американских компенсационных пакетов и логистических альтернатив (в частности, развития Транскаспийского международного транспортного маршрута в обход территории России).

Финансовые институты Республики Казахстан под угрозой отключения от международной системы расчетов SWIFT и ареста валютных корсчетов в банках США и Великобритании форсировали ликвидацию российского банковского присутствия. В мае 2022 года АО ДБ «Альфа-Банк» (Казахстан) было продано казахстанскому «Банку ЦентрКредит» с последующим переименованием в Eco Center Bank и слиянием. В сентябре 2022 года ПАО «Сбербанк» под прямым давлением американского санкционного регулятора OFAC закрыло сделку по экстренной продаже 100% акций АО «Сбербанк Казахстан» национальному управляющему холдингу «Байтерек» за символическую цену, после чего банк был переименован в Bereke Bank. Тем самым российские монополии потеряли второй по величине активов иностранный банк в Казахстане, контролировавший колоссальные кредитные портфели промышленных предприятий и розничных заемщиков республики.

Этот факт наглядно обнажает уязвимость так называемой евразийской интеграции. Буржуазные режимы соседних республик, стремясь обезопасить свои суверенные активы и экспортные каналы на рынки развитых стран, без колебаний отсекают российские корпорации, превращаясь в проводников финансовой блокады, навязанной мировым гегемоном.

Классовая критика позиции автора: фаталистический агностицизм против революционного прогноза#

Несмотря на верное описание контуров окружения российского капитала, данный блок видео обнажает методологическую половинчатость и гносеологический тупик Олега Комолова. Заключительный вопрос автора («и кто знает, какими методами они станут защищать здесь свои капиталы») демонстрирует отказ от научного классового предвидения в пользу буржуазного скептицизма и запугивания аудитории непознаваемой неопределенностью.

Марксистско-ленинская теория дает прямой, научно обоснованный ответ на то, какими методами финансовая олигархия защищает свои рынки в моменты смертельного кризиса. Если мирная конкуренция проиграна, дипломатический подкуп исчерпан, а экономические санкции блокируют нормальный кругооборот капитала, империалистическая буржуазия с неизбежностью прибегает к государственным переворотам, поддержке террористических режимов, провоцированию локальных межэтнических конфликтов и прямой военной силе. События января 2022 года в Казахстане с вводом контингента ОДКБ уже продемонстрировали готовность российского государственно-монополистического капитала применять вооруженные силы для стабилизации зависимых режимов и защиты производственной инфраструктуры («Казатомпром», каспийские нефтепроводы).

Подменяя диалектический анализ закономерностей империалистической фашизации и милитаризма обывательской фразой «кто знает», Комолов разоружает пролетариат перед лицом грядущих военных угроз. Вместо раскрытия неотвратимости дальнейших империалистических столкновений за передел Казахстана, Средней Азии и Закавказья и мобилизации сознания трудящихся автор оставляет зрителя в состоянии растерянности, не формулируя главного вывода: единственной реальной гарантией прекращения разрушительных межимпериалистических войн на постсоветском пространстве является ликвидация самого капиталистического базиса силами революционного рабочего движения.


Блок 1200:17:17 — 00:17:51Ленинский критерий классовых интересов и границы просветительского реформизма автора#

Классовый критерий марксизма-ленинизма и разоблачение идеологической гегемонии буржуазии#

В заключительном фрагменте видеоролика автор обращается к классическому положению революционного марксизма, избирая его в качестве финального смыслового обобщения всей представленной политэкономической картины:

«Закончим моей любимой цитатой дедушки Ленина, которая как нельзя лучше описывает политическую картину последнего времени: «Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями и обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов»».

Точное материалистическое цитирование классического труда Владимира Ильича Ленина «Три источника и три составных части марксизма» [В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, издание 5, том 23, страница 47] возвращает исследование к краеугольному методологическому принципу материалистического понимания истории. Данный тезис формулирует закон классовой детерминации общественного сознания: всякая идеологическая надстройка — будь то морализаторские воззвания к национальной солидарности, риторика защиты исторической памяти, религиозный фундаментализм или патриотические мантры — представляет собой превращенную форму классовых интересов господствующего класса.

В классово-антагонистическом обществе не существует и не может существовать внеклассовой политики, общенационального единства или нейтрального государственного интереса. Буржуазное государство, мобилизуя все рычаги идеологической обработки, стремится выдать частный материальный интерес финансово-монополистической олигархии к сохранению рынков сбыта, источников сырья и сфер вложения капитала за кровный интерес всего народа, принося в жертву интересы рабочего класса.

Учение о классовой борьбе требует от пролетариата не просто пассивного сомнения в официальных реляциях, а выработки классового иммунитета против буржуазной пропаганды любого толка — как казенно-патриотической, так и либерально-космополитической.

Развивая эту фундаментальную мысль в той же работе, Ленин подчеркивал объективную материальную неизбежность ожесточенного сопротивления отживающих классов и абсолютную недостаточность простого просветительства:

«Сторонники реформ и улучшений всегда будут одурачиваемы защитниками старого, пока не поймут, что всякое старое учреждение, как бы дико и гнило оно ни казалось, держится силами тех или иных господствующих классов. А чтобы сломить сопротивление этих классов, есть только одно средство: найти в самом окружающем нас обществе, просветить и организовать для борьбы такие силы, которые могут — и по своему общественному положению должны — составить силу, способную смести старое и создать новое». [В. И. Ленин, «Три источника и три составных части марксизма», Полное собрание сочинений, издание 5, том 23, страница 47]

Подлинное преодоление обмана и самообмана в политике возможно исключительно через соединение научного социализма с организованным рабочим движением, выковывающим собственный классовый субъект, способный уничтожить материальный базис угнетения.

Гносеологический тупик и классовая ограниченность просветительского реформизма автора#

При внешней верности ленинской цитаты ее функциональное использование Олегом Комоловым наглядно вскрывает глубочайшую методологическую ущербность и классовые границы позиции автора. Апелляция к Ленину в устах ведущего ютуб-канала «Простые числа» носит чисто декоративный, абстрактно-просветительский характер. Комолов сводит революционное ленинское учение о диктатуре пролетариата и сломе буржуазной государственной машины к плоскому морализаторскому рецепту: зрителю предлагается всего лишь «научиться разыскивать интересы классов», чтобы лично не оказаться в роли «глупенькой жертвы».

В этой точке отчетливо пролегает демаркационная линия между научным марксизмом-ленинизмом и леволиберальным, мелкобуржуазным реформизмом. Автор видеоролика застревает на стадии созерцательного материализма, который Карл Маркс подверг уничтожающей критике еще в одиннадцатом тезисе о Фейербахе:

«Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его». [К. Маркс, «Тезисы о Фейербахе», К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, издание 2, том 3, страница 4]

В материале Комолова полностью отсутствует классовый ответ на вопрос: что конкретно должен делать организованный рабочий класс, осознавший империалистическую природу развернувшейся бойни? Автор уклоняется от политических выводов, не дает оценки перспективам перерастания межимпериалистического конфликта в революционный кризис и хранит молчание относительно необходимости создания боевой пролетарской партии ленинского типа.

Вместо призыва к солидарности трудящихся через линию фронта против собственных буржуазных правительств, вместо раскрытия неизбежности социалистической революции как единственного средства покончить с империалистическими войнами, публицист замыкает зрителя в границах пассивного потребления контента в социальных сетях, предлагая подписаться на паблики и следить за очередными выпусками экономической аналитики.

Подобная позиция объективно выполняет роль безвредного для правящего класса «академического марксизма», который выпускает пар классового недовольства в свисток безопасной интернет-эрудиции, замещая революционное действие созерцательным разоблачением теневых схем олигархата.


Блок 13Всеобъемлющий партийный диалектический синтез и директивы классовой борьбы#

Объективный классовый вердикт: политэкономическая анатомия империалистического конфликта#

Завершение последовательного монографического исследования видеоматериала требует восхождения к всеобъемлющему диалектическому синтезу, связывающему разрозненные эмпирические феномены — вывоз капитала, офшорные цепочки, экспроприацию производственных фондов и военное насилие — в единую материалистическую систему объективных законов позднего капитализма. Происходящее вооруженное противостояние на территории Украины представляет собой классическую межимпериалистическую бойню, порожденную непримиримыми противоречиями мирового финансового капитала и завершением территориального и экономического раздела сфер влияния на планете.

В основе этого кризиса лежит не волюнтаризм правительств, не столкновение национальных культур и не абстрактная защита цивилизационных ценностей, а объективный закон падения тенденции нормы прибыли и кризис относительного перенакопления капитала в ведущих капиталистических центрах. Монополистический капитал Российской Федерации, сформировавшийся в результате контрреволюционного уничтожения социалистического базиса СССР и грабительской приватизации общенародной собственности 1990-х годов, объективно развивался по имманентным законам империализма. Достигнув пределов внутреннего экстенсивного насыщения, российские сырьевые и финансовые корпорации устремились во внешнюю периферию, где ключевым пространством приложения капитала выступали сопредельные республики бывшего Союза, и прежде всего Украина с ее мощным индустриальным базисом, развитой транспортной сетью и миллионами квалифицированных рабочих рук.

Однако попытка удержания монопольного контроля над этой инвестиционной периферией мирными экономическими средствами натолкнулась на гегемонию более мощного империалистического блока во главе с США и Европейским союзом. Западный финансовый капитал через механизмы внешнего долга, программы структурной перестройки МВФ и прямую политико-дипломатическую интервенцию осуществил перехват управления украинским компрадорским государственным аппаратом в ходе переворота 2014 года. Последовавшая затем восьмилетняя институциональная зачистка российских активов, законодательный запрет на владение базовыми отраслями промышленности, принудительное выдавливание монополий из секторов нефтепереработки, металлургии, связи и банковского дела поставили российский монополистический капитал перед неизбежностью полной утраты геоэкономического плацдарма.

Переход конфликта в острую военную фазу в феврале 2022 года ознаменовал собой банкротство буржуазной дипломатии Минских соглашений и переход российского государственно-монополистического аппарата к прямому насилию ради силового передела рынков сбыта, сохранения сырьевой ренты и удержания собственной исторической периферии. С обеих сторон этот конфликт носит глубоко реакционный, грабительский характер: правящие классы бросают миллионы трудящихся в жернова позиционной войны на истощение, растрачивая и уничтожая колоссальные материальные производительные силы ради перераспределения прав на эксплуатацию рабочей силы и присвоение прибавочной стоимости.

Партийная оценка источника: границы леволиберального просветительства и опасность академического академизма#

Анализ теоретической и классовой позиции Олега Комолова и проекта «Простые числа» обнажает двойственную природу мелкобуржуазной интеллигенции в эпоху глубоких социальных потрясений. С одной стороны, представленный видеоролик выполняет безусловно полезную научно-познавательную функцию: автор успешно разоблачает мистифицирующие штампы казенной буржуазной пропаганды, деконструирует идеалистические концепции либеральной оппозиции и наглядно демонстрирует приматом материальных экономических интересов крупного монополистического капитала за фасадом патриотической риторики. Скрупулезный разбор конкретных отраслевых инвестиций и офшорных схем корпораций является образцом добросовестного сбора эмпирического материала.

С другой стороны, с позиций революционного марксизма-ленинизма данный материал страдает глубоким методологическим оппортунизмом и классовой половинчатостью. Автор застревает в тисках созерцательного материализма и вульгарного экономизма. Империализм сводится автором главным образом к бухгалтерскому балансу прямых иностранных инвестиций и техническому вывозу капитала, выхолащивая ленинское учение о финансовой олигархии, всевластии монополий и неизбежности пролетарской революции. Заменяя диалектико-материалистический анализ механистическими категориями буржуазного мир-системного анализа, Комолов низводит межимпериалистическую бойню до уровня борьбы за «кормовую базу», тем самым биологизируя социальные антагонизмы.

Главный порок авторской позиции заключается в ее принципиальной политической стерильности. Продемонстрировав чудовищную панораму разрушений и грабежа, автор капитулирует перед буржуазным строем, завершая свой труд декоративной ленинской цитатой без единого указания на практический выход из исторического тупика. Видеоролик оставляет пролетариат в позиции пассивного наблюдателя, которому предлагается ограничиться потребительским чтением лент в социальных сетях и интеллектуальным развлечением.

Подобная позиция объективно превращает марксизм из руководства к революционному действию в безопасную академическую безделушку, удобную для буржуазного порядка. Ленинская традиция бескомпромиссно отвергает такое выхолащивание революционной сути теории, напоминая, что раскрытие классовых интересов имеет научный смысл лишь постольку, поскольку оно служит материальным фундаментом для организации масс на свержение господства капитала.

Владимир Ильич Ленин в работе «Война и российская социал-демократия» предельно четко сформулировал пролетарское отношение к бойне за интересы монополий:

«Превращение современной империалистской войны в гражданскую войну есть единственно правильный пролетарский лозунг, указываемый опытом Коммуны, намеченный Базельской (1912 г.) резолюцией и вытекающий из всех условий империалистской войны между высоко развитыми буржуазными странами». [В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, издание 5, том 26, страница 22]

Стратегические директивы пролетарской классовой борьбы#

На основе проведенного диалектического синтеза формулируются фундаментальные научно-теоретические и организационно-политические директивы для авангарда рабочего класса в текущих исторических условиях.

Во-первых, пролетариат обязан осуществить решительный и безоговорочный разрыв с любой формой буржуазной идеологии и классового сотрудничества. Рабочему движению необходимо выработать стойкий иммунитет против шовинистического дурмана «защиты отечества» в несправедливой войне за интересы олигархии, равно как и против мелкобуржуазного пацифизма или прислужничества западному империализму. Интересы рабочего класса России, Украины и стран НАТО диаметрально противоположны интересам их собственных буржуазных правительств, и солидарность трудящихся поверх государственных границ является единственной подлинной основой борьбы за мир.

Во-вторых, насущной задачей момента выступает преодоление раздробленности и кустарничества левого движения через соединение научного социализма с реальной производственной борьбой трудящихся. Необходимо решительно пресекать попытки сведения марксизма к созерцательному интернет-просветительству. Марксистские кружки обязаны перерастать в кадровую основу будущей нелегальной и легальной партийной организации большевистского типа, опирающейся на фабрично-заводские ячейки, независимые профсоюзные структуры и стачечные комитеты. Только организованный и вооруженный передовой теорией рабочий класс способен превратить свое сопротивление росту цен, мобилизациям и наступлению на трудовые права в скоординированный политический натиск.

В-третьих, стратегический вектор борьбы должен быть направлен на использование системного кризиса капитализма для подготовки социалистической революции. Межимпериалистическая война с неизбежностью ведет к перенапряжению государственного аппарата буржуазии, истощению ресурсов, обострению нищеты и банкротству официальных иллюзий, создавая объективные предпосылки для революционной ситуации. Исторический долг коммунистов заключается не в латании прорех капиталистического отечества и не в абстрактных упованиях на благоразумие правящих классов, а в неустанной разъяснительной и организационной работе среди пролетарских масс, солдат и матросов, готовящей их к переходу от оборонительной экономической борьбы к решительному наступлению за слом буржуазной государственной машины и установление диктатуры пролетариата, которая одна способна навсегда уничтожить почву для империалистических войн и национального угнетения.